Мы с мужем уезжали раз в месяц подальше от людских глаз, в дикие, забытые уголки природы — в бескрайние леса или на заснеженные склоны далеких гор, где Дрейк мог обернуться и дать волю своему дракону. Я видела, как его тело начинало дрожать, кожа покрывалась тонким инеем, а глаза вспыхивали холодным сапфировым сиянием. С оглушительным ревом, отдающимся эхом в ущельях, он превращался в свое истинное «Я» — величественного ледяного дракона. Его чешуя переливалась, словно выточенная из чистейшего голубого льда, крылья, широкие и прозрачные, как крылья зимней бабочки, раскидывались на десятки метров, а из ноздрей вырывались клубы морозного пара, мгновенно замораживающие ближайшие деревья в хрустальные скульптуры.

Я забиралась на его спину, крепко вцепившись в зазубренные гребни вдоль хребта, и чувствуя, как его тело вибрирует от предвкушения. А потом мы взмывали в небеса с такой силой, что ветер хлестал по лицу, как тысяча ледяных игл, а сердце колотилось в унисон с мощными взмахами крыльев. Мы проносились сквозь облака, оставляя за собой след из сверкающих кристаллов льда, парили над бескрайними просторами, где земля внизу казалась игрушечной, а горизонт сливался с бесконечностью. Холодный воздух наполнял легкие свежестью, и я ощущала невероятную свободу — ветер в волосах, звезды так близко, что казалось, можно дотянуться рукой, и низкий, вибрирующий драконий рык, полный радости и проникающий прямо в душу. Мы кружили часами, ныряя в вихри снежных бурь или лениво скользя на теплых потоках воздуха, и в эти моменты мир принадлежал только нам двоим. И теперь, вспоминая эти полеты, я по-настоящему понимала глубину его мук. Быть запертым в тесной человеческой форме — это как вечное заточение в клетке для орла: каждый день бороться с инстинктами, подавлять жажду неба, отказывать себе в этом опьяняющем ощущении полета, когда кровь кипит от мощи, а душа поет от чистой, первозданной свободы.

- Дрейк, ты счастлив? – спросила я, когда мы вернулись из очередной поездки, оставив сына на попечение Руфины.

- Конечно, я счастлив, птичка, - ответил муж, - но почему ты спрашиваешь об этом?

- Потому что знаю, что чувствует твой дракон. Неужели ты не хочешь вернуться в свое царство, чтобы он мог быть свободным?

- Оно погибло вместе с моими сородичами много лет назад, став для них ледяной могилой. Поэтому я выбрал жить среди людей еще задолго до встречи с тобой, и мой дракон согласен с этим выбором. А ты и наш сын стали для меня благословением, придав моей одинокой жизни новый смысл.

- О, Дрейк, а ты – все для меня, и я сделаю что угодно, чтобы ты был счастлив! – воскликнула я, бросаясь к нему и крепко обнимая.