— О чем задумались, канцлер? — спросила Мария-Терезия, с любопытством рассматривая, если не второго, то третьего человека в империи.

— Простите, Ваше императорское величество. Действительно, причин для размышлений более, чем предостаточно, — ответил канцлер, обозначив поклон.

— Скажите прямо, Антон! Вы просчитались! — сказала императрица, рассматривая великолепно выглядящую аппетитную шоколадную конфету производства российской фабрики.

— Для того, Ваше Величество, чтобы просчитывать, нужно иметь вменяемых врагов, и, как, оказывается, и друзей, — отвечал канцлер.

В последние два года фон Ульфельдт все больше матерел и стал уже действительным волком в политике. Пусть австрийцы и просчитались с определением сроков начала войны, но Австрийская империя быстро смогла договориться с Францией, в чем немалая заслуга и канцлера. Теперь же с войсками Людовика Фридрих уже не так и страшен. А русские?.. Хотя бы оттянули ряд прусских сил на себя и то хорошо. А после Россия обязательно пойдет в решительное наступление, в этом фон Унфельдт был уверен.

— Соглашусь с Вами, наши соседи непредсказуемы. Но, скажите мне, как Австрия должна реагировать на то, что русские в Константинополе? — с нотками язвительности спросила Мария-Терезия.

— Сложно сказать, но в каждом случившемся факте нужно искать пользу для Австрии, — позволил себе пофилософствовать канцлер.

— И? — раздраженно воззвала императрица. — Если мне понадобится философ у трона, я обращусь на кафедру философии в университете. Я жду ответов и предложений.

— Простите, Ваше Величество! — Унфельдт растерял свою уверенность. — Конечно. Столько навалилось за последние дни, порой философией и можно прикрыться от усталости. Мне видится ситуацией следующей: у России сильная армия, но значительно ослаб дипломатический корпус. Вице-канцлер Трубецкой только фамилией и известен. Иван Неплюев жесткий политик, это я узнавал еще от коллег. Но Неплюев — петровский дипломат, топорный, прямой, привыкший решать проблемы через силу. Необходимо Россию выводить на переговоры и использовать ее же успехи себе во благо. Думаю земли части Валахии с Бухарестом, часть Сербии нам пригодятся. Болгарию нужно делать независимой, Сербию тоже.

— Петр III признал ребенка сербки, по отцу которой еще был запрос о генеалогии через Академию Наук. Кто там она? Правнучка Чингисхана? Или Юлия Цезаря? — спросила Мария-Терезия, ухмыльнувшись.

— Сын императора и сербки провозглашен потомком Милоша Обилича, — сказал канцлер и стал ожидать закономерного вопроса.

— И чем это нам грозит? — императрица развела руками, приглашая продолжать рассказывать.