У входа в храм меня встречало высшее духовенство, во главе с Новгородским архиепископом Димитрием. Я прошел через царские ворота, приложился к иконам, после собственноручно надел себе на голову корону. Это была византийская традиция, когда монарх сам надевает главный головной убор державы. Так поступила некогда моя тетушка, так поступил и я. Наверное, такое поведение говорило о большей властности императора, не подчинённости его, то есть меня, кому либо. Не из рук церковников я взял корону, но одел ее сам.

Миропомазание совершал архиепископ Димитрий. Арсения, за его нонконформизм, оттерли от главенства, Антоний либо на самом деле приболел, может и каким-то образом игнорирует коронацию. Это еще предстоит узнать. Ну а Димитрий, если и дальше так же будет идти в русле государственной политики, то быть именно ему патриархом.

Что же касается Арсения, то этот делец начинает ходить по лезвию ножа. Уж слишком распустил свой язык. И ладно по делу бы говорил, о духовности, так нет, все о деньгах и церковных землях. Ну а какой разжигает антипротестантизм и антисемитизм!.. Убейте их всех! [Арсению Мацеевичу ставилось в вину призывы к насилию в отношении иудеев, чуть меньше протестантов]

Кого убить? Миниха? Процентов десять чиновников? Это я про протестантов. С иудеями и без Арсения было так себе: гоняли их вовсю. И зачинщиками были прежде всего купцы [русские купцы обращались к Елизавете с прошением ограничить евреев в торговых делах]. Я не то, чтобы сильно радею за евреев, но мой любой верноподданный должен иметь защиту, особенно, если платит исправно налоги и имеет хоть какую социальную миссию.

Между тем, настраиваясь на долгое стояние и вычурный церемониал, я постарался отрешиться от происходящего. В конце концов, я уже надел корону. Но тут мне стали подсказывать, что все, можно из храма и выходить, или объявлять собственное моление. Процедура непосредственной коронации не заняла слишком много времени, я был настроен на куда большее.

После начались гуляния. Десять точек в Москве, я знал, что и в Петербурге их столько же, открылись для народа. Там жарили мясо, текли реки вина, выставлялись бочки с пивом. Повсеместно, где проезжал мой поезд, уже миропомазанного императора, раскидывались монеты. Чаще серебряные, но, бывало, и золотые. Потом был большой бал в Кремле. Французский и австрийский послы так и крутились вокруг меня, все норовили узнать, когда именно Россия, наконец, обрушит всю свою мощь на прусского агрессора. Рассчитывают, ведь, гады, что Россия получит на орехи от Фридриха, обе стороны ослабнут, так можно и начинать давить на нас по поводу Балкан.