— Вот! — Степан протянул генерал-фельдмаршалу бумагу.

— Ай да Капнист! Вот где точно стервец! — проговаривал Миних, вчитываясь в описанную Мишуковым жалобу. — Читали, Степан Емельчнович?

— Да! От написанного могли зависеть и мои действия! — спокойно ответил казак.

— Эх, ваша эта казачья вольница!.. Да это не мое дело, — Миних вымученно улыбнулся. — Что думаете?

— Все правильно сделал генерал Капнист. Мы уже сколько ждем взятия Мишуковым Трапзонда? Там же и османских войск было первоначально мало, да и греков с армянами больше, чем мусульманского населения, — отвечал казак Степан.

— А Вы, атаман, хорошо осведомлены о состоянии дел у турок! — удивился Миних.

— По необходимости мог работать и в армянском регионе, — спокойно ответил Степан.

Казак не стал уточнять, сколько он сам, и специально приставленный к нему чтец, прочитали книг, сколько рассказов он выслушал от людей с тех мест. Много данных получил Степан от плененных некрасовцев и иных православных на службе у султана.

А генерал Капнист лихим ударом, обходя все османские крепости прорвался к Трапзонду и стал развивать успех, отсекая османов от территорий проживания армянского большинства. Сами армяне в этом деле участвовали ровно настолько, чтобы организовывать хоть какие осады многочисленных турецких крепостей, в то время, как иррегулярные войска Капниста растекались по всему региону и… да чего скрывать, изничтожали все османское население, либо вытесняли турок дальше, на Запад.

Вот действия Капниста, скорее всего, и предали хоть какой решимости Мишукову, который организовал десант и прикрыл высадку пехоты корабельной артиллерией. Так что Трапезунд был взят быстро и сейчас Мишуков пишет именно о своей исключительной роли в этом. Формально, Капнист не входил в город, напротив, просил Мишукова подсобить пушками и пороховым зарядом.

— Как любит перечислять наш император: «Крым наш, Валахия наша», Болгария, Константинополь, вот и Синоп с Трапзундом наши. Ох! Не надорваться бы! — Миних сокрушался.

Впрочем, это, скорее усталость, чем действительно проявление слабости.

— Впрочем, мы живем в удивительное время, Степан Емельянович! Читали австрийские газеты? — генерал-фельдмаршал подобрался, забыл об мимолетном проявлении слабины. — Как бы наши союзники не пошли войной уже на нас!

— Не выдюжат! — усмехнулся Степан.

В его воинстве ходили досужие разговоры про то, что Австрия не захочет мириться с засильем России на Балканах и обязательно что-то, да учудит. Только по всем признакам, австрийские возможности крайне скудны. Фридрих сильно потрепал и империю и саму Австрию. До Степана дошли сведения, что прусский король одержал блистательные победы над французами и теперь именно он, Фридрих, прозванный Великим, казался главным игроком в Европе.