— Так, давайте начнём! — Василиса хлопнула в ладоши, привлекая внимание. — Кто первый? Не бойтесь, это совершенно безболезненно!

Вперёд вышел коренастый мужчина лет сорока с мозолистыми руками плотника.

— Меня Семён звать, с Дербышей я, — представился он, неловко теребя шапку.

— «Меня зовут Семён, я из Дербышей», — машинально поправила его Кронгельм, затем смутилась. — Ох, простите! Дурная привычка.

Она грустно улыбнулась.

— Двадцать лет преподавала риторику благородным девицам. «Говорите правильно, барышни! Речь — визитная карточка дамы!» — передразнила она свой прежний менторский тон. — А потом поняла, что важнее, ЧТО человек говорит, а не КАК, но привычка осталась…

— Прекрасно, Семён! — Голицына вернула разговор в нужное русло и указала на точку перед собой. — Становитесь в центр круга. Профессор, активируйте схему, пожалуйста.

Карпов влил энергию в руны, и они засветились серебристым светом. Несколько секунд все напряжённо ждали, но сегменты круга оставались тёмными.

— Магического потенциала нет, — констатировал теоретик. — Следующий.

Семён вышел из круга с явным облегчением — совсем не каждый простолюдин мечтал о магическом даре и связанных с ним опасностях и обязательствах.

Следующие несколько человек также не показали результатов, пока на круг не встала молодая женщина с усталым лицом и преждевременной сединой в волосах.

— Зинаида, из беженцев, — тихо сказала она.

Едва женщина заняла позицию, как один из сегментов вспыхнул ярким голубым светом.

— Вода! — воскликнула Василиса, подскочив от восторга. — У вас дар гидроманта, Зина!

Женщина растерянно моргнула.

— Но… но как же? Мне уже тридцать два года, у меня трое детей…

— Возраст не помеха для пробуждения дара, — мягко объяснила Надежда. — Вероятно, стресс от нападения Бездушных и бегства стал катализатором.

Карпов всё это время пристально глядел на яркое голубое свечение.

— В Муромской академии нас учили… — он запнулся, сняв очки и протерев их дрожащей рукой, — что истинный магический потенциал проявляется только в благородных родах. Поколения селекции, правильные браки… А тут простая крестьянка, беженка, и такая чистота дара!

Профессор покачал головой, словно пытаясь примирить тридцатилетние академические догмы с очевидной реальностью.

— Мы столько лет смотрели свысока на простолюдинов, убеждая себя в их магической неполноценности. А может, мы просто никогда не давали им шанса? Сколько талантов загублено только потому, что родились не в том сословии?

— Поэтому мы и затеяли весь этот процесс, — веско ответила Василиса. — Прохор не зря подозревал, что мы найдём множество редких самородков…