— И спишь в гробу! — добавил первый.

Матвей расхохотался:

— Ну если я всё это успеваю, то я просто молодец! Только вот проблема, парни. Я не Зарецкий.

— Врёшь! Мы видели, как ты вышел из лаборатории!

— Ну да, вышел. Я там зелья забирал. От настоящего Зарецкого. Который, кстати, весит килограммов пятьдесят и очки носит. А я вешу под центнер. Вы что, совсем слепые?

Нападавшие переглянулись. В темноте действительно было плохо видно.

— А… а кто ты тогда? — неуверенно спросил молодой.

— Крестовский. Матвей. Тот самый, который может превращаться в разных тварей и отрывать людям головы.

Повисла пауза.

— Ой, — пискнул кто-то.

— Вот именно «ой», — кивнул Матвей, и его тело начало меняться.

Он не стал выбирать конкретную форму — просто усилил то, что нужно для драки. Руки удлинились, покрывшись короткой жёсткой шерстью, пальцы превратились в когти, челюсть выдвинулась вперёд, обнажая внушительные клыки. Спина сгорбилась, мышцы вздулись буграми. Получилось что-то среднее между человеком и неопределённым хищником — жуткое, но эффективное.

— МАМОЧКИ! — взвизгнул молодой и попытался убежать.

Матвей прыгнул, одним движением сбив его с ног. Парень покатился по земле, теряя вилы.

— Братцы, спасайте! Оборотень! — завопил он.

Второй нападавший замахнулся дубиной, но Крестовский перехватил её когтистой лапой, играючи переломил и дёрнул остатки оружия на себя. Мужик по инерции полетел вперёд, врезавшись лицом в мохнатую грудь метаморфа.

— Фу, от тебя луком воняет, — проворчал Матвей и вбил оппонента в землю по самые ноздри.

Третий, самый крупный, попытался ткнуть «монстра» вилами, но метаморф отбил острый конец в сторону и, схватив нападающего за шкирку, как щенка, приложил того о стену. Жалобно треснули доски. Ещё более жалобно засипел незнакомец.

— Не убивай! Мы не знали! Мы думали, ты тощий очкарик! — заверещал он, пытаясь отползти.

— А тощего очкарика убивать можно было? — прорычал Матвей, нависая над ним.

— Нет! То есть да! То есть… Мы не убивать! Мы просто поучить хотели!

— Вилами?

— Это… для острастки!

Крестовский вернул человеческий облик и почесал затылок:

— Логика у вас железная. Ладно, вставайте, придурки. Пойдёте к командиру дружины объясняться.

— Может, договоримся? — заискивающе протянул молодой, поднимаясь на четвереньки. — Мы же по глупости…

— По глупости? — Матвей пнул валяющуюся на земле дубину. — А если бы тут правда был Зарецкий? Забили бы насмерть человека, который сутками не спит, делая зелья для защитников?

— Но ведь кровь младенцев… — пролепетал второй, вытирая разбитый нос.

— КАКАЯ КРОВЬ МЛАДЕНЦЕВ, КРЕТИН⁈ — заорал Крестовский так, что с ближайшей крыши взлетели заснувшие на кровле голуби. — Любая основа для зелий — это спирт!