Я поднял уверенный взгляд на Якуба. Потом посмотрел на свои руки, мозолистые, загорелые, покрытые ссадинами и грязью. Руки, которые ещё полгода назад стучали по клавиатуре офисного компьютера и подписывали квартальные отчёты. Сейчас эти руки держали топор, управляли Водой и выпускали демонов из небытия. Забавная эволюция.
— Согласен, — сказал я, и это вышло легко и естественно, словно другого ответа не существовало.
Якуб кивнул, в его глазах мелькнуло одобрение.
— Хороший мальчик, — пробормотал он, доставая откуда-то из-за бочки початую бутыль с мутной жидкостью. — Рагнар не ошибся в тебе. Выпей пока, а я пошлю человека к нужным людям. К вечеру будут новости.
Он протянул мне бутыль, и я сделал глоток. Жидкость обожгла горло, прокатилась по пищеводу огненным шаром и ухнула в желудок, разливаясь теплом по всему телу. Самогон — какая-то местная разновидность. Крепкий, вонючий, но как кстати — после всех этих нервных дней и поездки в брюхе демонической акулы.
Из головы мигом вынесло все мысли про текущий карьерный путь, многие пункты которого уже категорически не стоило бы указывать в резюме, если бы в этом мире существовали резюме и кто-нибудь, кому было бы до них дело.
За окнами таверны продолжал лить дождь, а часы отсчитывали время жизни Рагнара Железной Руки. И каждая минута промедления была минутой, украденной у смерти, которая терпелива, но никогда не уходит с пустыми руками.
Якуб вернулся под утро, когда давно угомонились уже даже самые неуёмные гуляки, и по его лицу я сразу понял, что новости есть, при чём серьёзные. Хромой хозяин таверны ввалился в каморку за стойкой, где я дремял, сидя на бочке с крупой, уже отчаявшись придумать какой-нибудь запасной план на случай, если основной провалится. Он устало плюхнулся на табурет напротив меня и с облегченным вздохом вытянул деревянную ногу в сторону.
— Есть дело, — сказал он без предисловий, наливая себе из той же бутыли, из которой мы пили вечером. — Хорошее дело. Денежное. Но рисковое, как сам чёрт.
— Я весь внимание, — ответил я, мгновенно взбодрившись, потому что в моём положении любое дело было лучше бездействия, ведь бездействие было равносильно смертному приговору для Рагнара.
Якуб отхлебнул самогона, будто начинать день с крепкой выпивки было для него самым привычным делом, крякнул и начал рассказывать, понизив голос до сиплого шепота, так что мне приходилось наклоняться вперёд, чтобы расслышать.
— Завтра на рассвете мимо Липецка пройдёт имперский торговый конвой. Три судна. Два из них — обычные грузовозы с провиантом, тканями и прочей ерундой, которая никому не интересна. А вот третье, «Золотой Саламандр» — это совсем другая история. Он везёт жалованье для гарнизонов южных крепостей. Золото, серебро, медь, ну и кристаллы Стихий вдобавок. А они, между прочим, стоят даже дороже золота.