— Сколько я получу? — спросил я, потому что бизнес есть бизнес, даже если он пиратский.

— Стандартная доля. Десять процентов от добычи уходит организатору — это мне. Остальное делится между командой поровну. Если на «Саламандре» действительно столько золота, сколько мне сказали, каждый участник получит от трёх до пяти тысяч золотых, в зависимости от того, сколько удастся унести.

Три, а то и пять тысяч. Даже нижняя граница в случае удачи покроет гонорар лекарки. Более чем достаточно, чтобы спасти Рагнара, а может, ещё и на приличный ужин останется.

— Согласен, — повторил я то слово, которое в последнее время стало моим девизом. — Когда выдвигаемся?

— На закате. Нужно добраться до каньона незамеченными, познакомиться с командой и разработать план атаки.

Я кивнул, встал с бочки и вышел из каморки. Поднялся по лестнице на второй этаж, где в комнате находились остальные. Рагнар спал, дыхание его было ровнее после обезболивающего, но серо-жёлтый цвет лица никуда не делся, напоминая о том, что часы тикают.

Кашкай сидел на полу и плёл какую-то конструкцию из перьев и верёвочек, очевидно, восстанавливал своё знаменитое гнездо, используя подручные материалы, найденные в таверне. Гелиос примостился на подоконнике, глядя в щель между ставнями, и снова отрешенно молчал.

— Есть работа, — сказал я без предисловий. — Завтра на рассвете ограбим имперский торговый конвой. Нужны все руки.

Кашкай поднял голову, и на его лице расплылась широкая ухмылка.

— Духи в восторге! — заявил он, вскакивая на ноги и отряхивая с балахона перья. — Они говорят, что давно мечтали посмотреть на хороший грабёж! А ещё говорят, что я буду полезен, потому что умею отвлекать внимание лучше, чем кто-либо из живых или мёртвых!

— В этом я ни секунды не сомневаюсь, — усмехнулся я и повернулся к Гелиосу. — А ты?

Паладин медленно повернул голову. Посмотрел на меня тяжёлым, измученным взглядом и покачал головой.

— Нет, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Я не буду грабить имперский конвой.

— Гелиос…

— Нет, — повторил он жёстче. — Я паладин Ордена Рассветного Клинка. Я давал клятву защищать закон и справедливость. Я не преступник. Даже после… после всего, что я видел… я не стану грабителем.

Он вновь отвернулся к окну. Лицо его, едва различимое в тусклом свете мглистого хмурого утра было лицом человека, который балансирует на краю пропасти между тем, кем он был, и тем, кем может стать, но отчаянно цепляется за последние обломки своей прежней жизни.

Он ещё пытался сохранить верность клятве, которую не просто принёс на словах, но принял в самое сердце. И бережно держал на коленях меч в кованых ножнах, доставшийся ему от наставника. Нет, пожалуй, сейчас он не был готов к каким бы то ни было активным действиям. А жаль, такой боец может нам ох, как пригодиться в самое ближайшее время.