— Три дня, — повторила лекарка, убирая пузырёк и направляясь к двери. — И ни днём больше. Потому что на четвёртый вам понадобится уже не лекарь, а могильщик.

Она вышла, оставив после себя запах горьких трав и звук лёгких шагов, стихающих на лестнице. Я стоял посреди комнаты и смотрел на Рагнара. В голове крутилась одна-единственная мысль, простая и чёткая, как бухгалтерская формула: нужно две тысячи золотых, есть три дня, каждый час промедления — это шаг к могиле.

Боги с ней с профессиональной оценкой, но задачка явно не из лёгких. Две тысячи золотых за трое суток. А между тем, из ресурсов имеются: горстка медяков, топор, нож и арбалет с тремя болтами. Хотя ещё есть магия Воды (впрочем, сила её в данный момент, мягко говоря, ограничена); есть ещё ручной демон, но прибегать к его помощи опасно. Все корпоративные навыки, наработанные годами трудов в прошлой жизни, сейчас явно бесполезны. Вывод напрашивался сам собой: легальных вариантов заработка — ноль. За три дня честным трудом и двадцати золотых не заработаешь, не говоря уж о двух тысячах. А значит…

— Брось, сынок, — раздался хриплый голос с кровати, и я вздрогнул, потому что думал, что Рагнар без сознания.

Капитан смотрел на меня одним полуоткрытым глазом, и в этом глазу я увидел такую усталость, которой хватило бы на десять человеческих жизней.

— Не забивай голову, — прохрипел Рагнар. — Я старый, Сашка. Пятьдесят лет в пустыне. Столько не живут. Я и так задержался на этом свете дольше, чем положено.

— Заткнись, — ответил я, и грубость была единственным способом не дать голосу дрогнуть. — Ты не умрёшь. По крайней мере, здесь и сейчас.

Рагнар усмехнулся, но усмешка переросла в кашель, а кашель в стон.

— Упрямый… — выдохнул он, закрывая глаз. — Весь в меня…

Я кашлянул и неловко потупился. Огляделся на всякий случай, не видел ли кто подозртиельно увлажнившихся глаз… как оказалось, Якуб стоял в дверях, пристально за нами наблюдая, и на его обветренном лице я читал ту борьбу, которая происходит внутри человека, разрывающегося между осторожностью и верностью.

Осторожность говорила, что связываться с беглым пиратом, разыскиваемым империей, значит подставить под удар себя, свою таверну и всех, кто в ней находится. Верность — что Рагнар когда-то спас ему жизнь, и долг есть долг, а на осторожность — плевать.

Верность победила.

Одноногий шагнул ко мне, взял за локоть и молча повёл из комнаты. Мы спустились по лестнице, прошли через зал, где пираты делали вид, что ничего не замечают, и нырнули в тесную каморку за стойкой бара, заставленную бочками, ящиками и мешками с какой-то крупой. Якуб закрыл дверь, привалился к ней спиной и посмотрел на меня снизу вверх своими маленькими, цепкими глазами.