Выбравшись на улицу первым, Юрка подал руку Ремизову, но тут снова загрохотало и послышался сдавленный стон Дилинэ и звук осыпающихся камней.

Дмитрий, завëрнутый в простыню, попытался встать и спрыгнуть в дыру.

— Сиди, — Юрка толкнул его в плечо, не дав подняться. — Я сам.

Ремизов не успел и слова вставить, как Юрка спрыгнул вниз.

Дилинэ не успела совсем чуть-чуть. Проход обрушился и тяжёлый камень придавил ей ногу, когда она уже собиралась подняться. Она дëргалась, будто рыба, угодившая в сеть, но жрице не хватало сил вытащить конечность. Девушка растирала слезы по щекам и тихо подвывала.

— Не ной, бесит, — пробормотал Юрка.

Парень протиснулся рядом, и от тесного контакта с обнаженным телом у него запульсировало в висках. Он ощутил, как волна жара поднимается снизу, но постарался больше не смотреть на голую грудь.

Большой камень придавил ногу жрицы чуть выше щиколотки. Юрка поднапрягся и рукой попытался откинуть валун, но тот плотно застрял в осыпавшейся каменной крошке.

— Не надо, — тихо произнесла Дилинэ. — Я сама.

Кожа девушки под юркиной рукой вдруг стала скользкой и влажной. Он резко отпрянул, стукнулся головой об нависающий сверху кирпич, и тут заметил, что нога жрицы вдруг сделалась прозрачной, как мыльный пузырь. Конечность её легко выскользнула из-под завала, Дилинэ отпихнула парня и поползла к выходу.

— Пиздец, — выпалил он. — А сразу так не могла сделать?

— Я и хотела, но ты помешал, — с упрëком проговорила она.

Когда жрица выбралась наружу, ее нога уже утратила прозрачность. Совершенно не обращая внимания на наготу, она поспешила спуститься с груды камней, в которую превратился храм. Юрка с Ремизовым ковыляли следом, им далеко было до той лёгкости, с которой передвигалась жрица.

— У неё нога в желе превратилась, — пробормотал Юрка. — Не, Бот, ты видел когда-нибудь такое? Она, вообще, что такое?

— Это игра, — выдохнул Ремизов. — Всё не по-настоящему.

— Ага, а чего ты тогда за бочину держишься и дышишь, как пьяный конь?

— Баг. Фиксить надо.

— Ну, так фикси!

— Не получается! — простонал Дмитрий. — Больно!

Город полыхал. Воздух сделался едким, как кислота. Ремизов прикрывал лицо простыней, а Юрка пытался дышать через рукав. И только Дилинэ шла легко, будто бы вышла на прогулку. Она шагала босыми ступнями по острым камням, по дымящимся уголькам, словно не замечая их.

Девушка резко становилась и схватилась за лицо.

— Тугтар! — вскрикнула она. — Я потеряла тугтар!

— Чего? — протянул Юрка.

— Ткань, закрывающую лицо, — пояснил Ремизов. — Ей нельзя ходить совсем без одежды. Либо лицо должно быть закрыто, либо тело.