Дилинэ развернулась в кольце рук, игриво оттолкнула Ремизова. Он неловко повалился на ложе, едва не вывихнув руку. Но виду не подал. Жрица прилегла рядом, прижимаясь к нему обнаженной грудью, Дмитрий потянулся рукой к ее лицу, но наткнулся на маску.

— Сними это, — попросил он.

— Я не могу, — прошептала Дилинэ. — Шанана повелела не открывать лица.

С улицы донëсся грохот, и стены храма содрогнулись. Ремизов постарался не обращать внимания на шум, сильнее прижал к себе девушку, но ложе вдруг круто накренилось. Он попытался зацепиться за перину, но та вывалилась из деревянного короба, и накрыла обоих.

— Хурсаг! — успела выкрикнуть жрица, впившись ногтями в парня. — Защиты Кимелем больше нет!

Дилинэ повезло больше — она упала на Ремизова, а сверху ее укрыла, а заодно и защитила от падающих предметов, перина. Парень же врезался спиной в деревянный выступ, глухо застонал и тут же получил по голове табуретом. Его сознание помутилось.

Грохот усиливался, будто приближался. И если поначалу его можно было принять за гром, то теперь уже отчётливо слышалось, как обрушиваются строения. Ремизов ярко представил, как разрываются снаряды. Отчего-то ему казалось, что они именно с таким звуком должны взрываться.

— Это игра, — произнёс он, обращаясь к самому себе. — Всего лишь игра…

Он зажмурился, постарался сжаться в комок, как бывало, когда приснится кошмар. Усилием воли попытался проснуться, но тянущая боль в позвоночнике возвращала его в реальность Кимелем.

Яркая вспышка ослепила даже через закрытые веки. Дилинэ вскрикнула. Сверху снова посыпалось: камни, обломки мебели, тряпье. Дыхание перехватило.

— Руку давай! — послышалось откуда-то снизу.

Ремизов открыл глаза, попытался перевернуться. Дилинэ толкнула его в бок, но парень никак не мог сдвинуться, развернуться, чтобы проползти в узкую щель приоткрывшейся двери.

Рука ухватила его за плечо, с силой сжала и потянула вниз.

— Ай, больно же! — вскрикнул он, когда Юрка попытался протащить его в узкий лаз, образовавшийся после обрушения.

Перина, прикрывавшая доселе от камней, вдруг вспыхнула, будто сухая листва. Нестерпимый жар опалил, заставив двигаться быстрее, а носоглотку раздирал едкий дым. Наконец, Ремизов извернулся и протиснулся, а следом скользнула Дилинэ.

Лаз оказался тесным и узким. Двигаться по нему удавалось только на четвереньках. Стены дрожали от взрывов, осыпались мелкие камешки.

— Быстрее давай!

Проход заканчивался грудой камней, но сверху имелось оконце, в которое проникал свет. Рыжие отблески пожара плясали на осыпавшихся камнях.