— Это… — замямлил рыжий, — это ты ему, что ли, поверил? — он кивнул на Грязного? — Джек, да он же алкаш! За чекушку любого продаст! — Макс попятился. — Это ж Юрка, все знают, что он алкаш.
— Заткнись, — повторил я.
Рука сама сжалась в кулак, и я вмазал ему в челюсть. Рыжий отшатнулся, неестественно забалансировал на одной ноге, крутанулся и рухнул на землю.
— Джек? — подошёл Юрка. — За что ты его? За то, что вырядился, как пидор?
— Нет, Юр, — ответил я. — За то, что поступил, как пидор.
Я мог бы его убить. И, мне даже казалось, я был бы абсолютно прав. Предательство — самое страшное преступление. Не зря же Данте поместил их в девятый круг ада. И смерть не была бы чрезмерной платой. Я был бы прав. Я мог. Но не стал.
Давно, наверное, слишком давно, чтобы помнить это сейчас, Макс был мне хорошим другом. Вспомнилось вдруг, как я мелким совсем был, сорвался с тарзанки, вниз головой полетел, а внизу штырь торчал. И я видел, как сейчас на него напорюсь. А Макс успел, столкнул меня, и мы оба покатились по земле. Синяков, конечно, оба набили, но я жив остался. И даже серьёзно не пострадал. Да и потом не раз выручал. По мелочам, но всё-таки. Даже не знаю, когда вдруг все изменилось.
И теперь я оставлю ему жизнь. Оправдывая свою слабость тем, что возвращаю долг. Уплачено, Макс.
Ирина давно так хорошо не высыпалась. Уход за больной дочерью измотал женщину. Она уже и забыла, когда в последний раз просто отдыхала. От этого и выглядела старше своих лет, под глазами вечно залегали глубокие тени, а уголки губ уверенно ползли вниз. Ирина давно не улыбалась.
Ей снилось что-то незначительное и приятное. Ярко светило солнце, и складывалось ощущение, будто бы всё хорошо. Прямо как в детстве. Когда к каждому новому дню лишь один вопрос: а какие подарки ждут меня сегодня? И губы Ирины расползались в улыбке.
— Мама… — услышала она сквозь сон, заворочалась, нахмурилась, будто выдернули её из тягучего небытия. — Мама!
Ирина резко распахнула глаза и сделала глубокий вдох, будто до этого не дышала вовсе.
Возле её постели стоял ребенок с золотистым ежиком волос на голове. Женщина поначалу подумала, что это мальчик из-за короткой стрижки, но потом догадалась, что это всë-таки девочка. Малышка широко улыбалась, показывая не по годам мелкие зубки, а на пухлых румяных щеках образовались ямочки.
— Кто ты? — спросила Ирина.
— Это же я, мама! — произнесла девочка.
— Алиса? — не веря собственным глазам, проговорила женщина.
— Ты такая красивая, мамочка! Смотри, я теперь могу играть, могу бегать, — она оббежала вокруг ложа и вновь встала рядом с матерью.