— То есть ты перепрошил мир, используя язык, который мы в школе учили?

— Нет, я просто для примера привёл. И то не совсем верно. Паскаль — это тоже среда, программа, в которой можно писать другие программы. А сам паскаль написан на более сложном языке. Неужели ты ничего не слышал про машинные коды? Ассемблер?

— Да слышал я, — ответил, чтоб он уж совсем меня идиотом не счёл. — Только не могу понять, как эта хрень тебе мир перепрошивать помогает.

— Э, из танка выползаем, программисты, мать вашу, — подал голос Юрка.

— Пешком пойдем? — спросил я.

— В перископ гляньте.

— Ох ты ж… — выдал Бот, заглянув в глазок первым.

— Что там? — отпихнул я его и сам посмотрел.

Мне показалось, они совсем близко. Я видел воинов, жутких воинов, облепленных рябыми ракушками. И этих тварей, которых они использовались в качестве лошадей. Их было целое полчище. А ещё там что-то горело, белое, нестерпимо яркое, у меня даже глаза заслезились. И я понял, что если мы сейчас же не уберëмся, будет жопа.

— Валить надо, — тихо сказал я.

— Может, в танке пересидим? — предложил Юрка. — Ну, хоть отстреливаться сможем.

— Погоди, — произнёс Ремизов, глядя в перископ. — Там Макс, рыжий. Он идёт впереди, а эти его не трогают.

— Да этот без мыла в любою жопу влезет, — ответил Грязный. — Будем его ждать?

Нутром я чуял, что бежать отсюда надо. Сейчас эти ведьмы на лысых гориллах сцепятся с воинами, и будет жесть. Но к Максу у меня был разговор. В глубине души я всё ещё надеялся, что Грязный ошибается. Я ж Макса с детства знаю, не мог он так поступить. Я просто не хотел в это верить.

Сапёр прикрепил минный шнур к земле и заложил первый заряд примерно в полуметре от края шнура, замаскировал и привел в боеготовность. Командир отделения сапёрного взвода воткнул палку в землю, отсчитав ровно одиннадцать метров, и теперь наблюдал за первым номером очередной двойки. Тот двинулся вправо, замешкался и уставился куда-то за спину сержанту.

— Ты куда прëшь? — заорал командир отделения. — Это не учения! Ты боевой заряд поставил! Влево! До кольца!

Но боец застыл так, будто смерть свою увидел. Побледнел и потëр глаза.

— Товарищ сержант, там баба голая, — выговорил, наконец, солдат.

— Ты, Торопыкин, часом не перегрелся? — произнёс командир, но любопытство взяло верх, он обернулся и увидел фигуру вдалеке. Прищурился, пытаясь разглядеть получше.

Образ то расплывался, то снова обретал очертания. Фигура, в самом деле, напоминала голую женщину, которая будто бы плыла, а не шла. Прямо по заминированной территории.

— Стой! — крикнул сержант. — Стой, дура! Там мины!