- Слишком просто, Кален. Как будто пару свиней на бойне заколол.

- Ха-ха-ха! Так и есть, Лорд, отребье, а не воины. Вот при битве на броде, там да! Было с кем сталь скрестить! Но ничего, и на твой век хватит битв.

- Тут ты прав, Кален, война никогда не заканчивается, а лишь берёт передышку.

На мои слова здоровяк вновь заливисто захохотал и совсем не по-благородному хлопнул меня по плечу, отчего я чуть не навернулся с коня.

- Твоя правда, Лорд, твоя правда.

Он достал из-за пазухи небольшой кожаный бурдюк и сделал из него большой глоток, после чего протянул емкость мне.

Не став уточнять, что там, я принял его сосуд и сделал большой глоток. Внутри было вино. Жуткая кислятина, но это было лучше, чем совсем ничего. Ведь меня начало потряхивать после дикого прилива адреналина. Мы медленно, под рассказ Калена о том, каких воинов он сразил в битве при рубиновом броде, стали подъезжать к лагерю.

Я всё ещё держал в руке окровавленный меч, не желая пачкать кровью свои ножны. Спрыгнув с коня рядом с одним из шатров, у которого лежало тело в плаще, я подхватил край этого плаща и стал очищать клинок от крови. Все проходящие рядом воины довольно улыбались, кивая мне, когда я ловил их взгляды.

Когда клинок был уже чист, ко мне подошёл сир Гарт.

- Ну как, господин? Много врагов сразил?

Я лишь пожал на его вопрос плечами, но Кален мне помог.

- Четверых, правда, одного стоит приписать его коню. Но конь и всадник — одно целое во время битвы.

- Достойно для первой битвы. Если встретим ещё одну шайку по пути в Королевскую Гавань, то командовать будете Вы!

Я посмотрел на него, как на идиота, но Каллен не выдержал и снова громко заржал, его смех тут же подхватил и Гарт. А в следующий миг смеялись уже все трое. Именно так, за смехом, меня и отпускало напряжение от прошедшего боя.

А в то время, пока Лорд изволил приходить в себя, мои люди занимались тем, без чего не проходила ни одна средневековая битва. Мородерствовали!

Всё, что имело хоть какую-то ценность, снималось и отправлялось в общую кучу в центре разгромленного лагеря, трупы стаскивались в отдельную кучу, а немногих выживших, которые прятались среди навесов, в том числе и дюжину пленных девушек, которых захватили на тракте, собирали в одном из бараков.

Пленницы выглядели страшно: грязные, побитые, все в разодранных тряпках, кое-как переставляющие ноги. Часть из них и вовсе смотрели вникуда, окончательно лишившись рассудка. Неудивительно. Один неведомый знает, сколько раз их насиловали в этом лагере и сколько времени они здесь провели.

Шестеро пленников, наоборот, натурально тряслись от страха. Будь я на их месте, то лучше бы бросился на одного из латников, чтобы тот меня побыстрее зарубил. А эти сидят, трясутся, некоторые даже гадили под себя, но послушно сидели на земле и ждали своей участи.