Слегка наклонив голову вправо, я избежал удара меча в затылок, булава бьёт в щит напавшего на меня воина, а кромка щита ударяет прямо в закрытое забрало, на миг того дезориентируя. Следующий удар снова бьёт в шлем, после чего рыцарь валится с коня.

Конных воинов осталось уже не так много, я выцепил взглядом ближайшего ко мне и с дикой яростью на него накинулся, мы обменивались ударами по щитам. Его секира вязла в моём, а я же орудовал булавой, будто безумный кузнец. В результате его щит не выдержал первым. Дерево щелкнуло, раскалываясь, а булава провалилась внутрь, ударяясь о металл.

Мой соперник издал вопль боли, пряча руку под себя, и согнувшись. На кураже я ещё раз долбанул его по шлему, сбрасывая с седла, и рванул дальше, ударив следующего противника сзади по шлему, сбрасывая того с седла.

Оглядевшись, я понял, что в седлах остались лишь я и Джон Ройс. Сбоку один из моих товарищей бросил мне подобранное с земли копьё, которое я поймал на лету и разогнал своего коня. Ройс же успел лишь укрыться за щитом, принимая на него жесткий удар. Вот только его конь перед этим стоял, а Джон не успел сгруппироваться для удара, поэтому буквально вылетел из седла.

Копьё вновь разлетелось в щепки, и я выхватил булаву, разогнав коня и орудуя булавой налево и направо, щедро раздавая удары. Я не останавливал коня ни на секунду, продолжая мчаться в безумном галопе, а одного удара булавы хватало, чтобы отбрасывать пытающихся меня спешить воинов. Нескольких даже получилось вырубить.

Но вот мой конь запнулся о чьё-то тело, отчего я предпочел побыстрее с него спрыгнуть. И это было самым лучшим решением, ведь конь умудрился перевернуться через себя. А ко мне уже спешили два вражеских воина, которых я встретил целым градом ударов булавой.

Один из них потерял свой щит и пытался парировать булаву полуторным мечом, что стоило ему оружия, судя по всему, удар отсушил ему руки. А следующий смял забрало, откуда хлынула кровь, видимо, я сломал тому нос. Второй же был более умелым воином. Он грамотно, под углом, парировал мои атаки, сбрасывая их, а сам также атаковал меня булавой. Вот только, замедлив своё восприятие, я изменил угол удара и ударил не по щиту, а прямо по державшей оружие руке.

На секунду мой противник опешил от боли и получил удар по бедру, упав на землю и прикрывшись щитом. После пары ударов он прокричал, что сдаётся.

Я поднял свой взгляд от сдавшегося рыцаря и взглянул на поле битвы, там семеро воинов в желтом добивали последних троих соперников, оставшихся на ногах. Вот молот Роберта отправил одного из них на землю, последних двоих банально забили с разных сторон.