Объятия Ника стали крепче. Значит, я не ошиблась. Они кого-то потеряли. Кого-то очень важного.
— Он справится, Яна, — успокоил меня Эйнар. — Не сразу, но он примет тебя.
— А вы? — вопрос слетел с губ раньше, чем образовалась мысль.
— А мы, детонька, тебя уже приняли, — тепло улыбнулась женщина и утерев слёзы, скомандовала. — Ну, полно раскисать! Надо бы больного отварами поить да покормить не мешало бы. Правда, мальчик мой? Небось забыл, когда в последний раз мясо во рту держал.
— В корень зришь, матушка, — рассмеялся мой ночной пациент и едва заметно поморщился. Наверное, обезболивающий отвар перестал действовать.
И правда! За всеми этими разъяснениями все мы забыли как следует позаботиться о раненом.
— А как вы узнали, что я здесь? — Задала вопрос и высвободилась из объятий Ника, благодарно улыбнувшись.
— Известно, как, — усмехнулась Настья и хитро глянула на рыжего пройдоху.
Руго же вернулся к своей добыче и заскулил, всем своим видом давая понять, что пора бы покормить его голодного хозяина.
***
Через десять минут мы с Ником отправились за водой, а Настья осталась хлопотать на кухне. Удивительно, но в кладовой забытого на десять лет строения обнаружились продукты, совершенно не растерявшие своей свежести — похоже, на само помещение когда-то наложили сильные чары стазиса. В чулане, в стареньком ящике, нашлась и уцелевшая посуда. А я тогда и не заметила. Видимо, дом пытались привести в порядок, перед тем как уйти. Словно знали, что стоять ему одиноким и покинутым еще долгие годы.
Когда мы вышли на крыльцо, я смогла внимательнее рассмотреть двор при свете дня. Ночью было совсем не до того. В воздухе витала живительная влага, пахло сырым деревом и едва уловимой, сладковатой свежестью весеннего обновления. Такой чистый воздух мог быть только здесь — вдали от цивилизации и удушающего городского смога.
В самом сердце этого просыпающегося мира сиротливо замер заброшенный колодец. Время пощадило его, но было видно, что по назначению им давно не пользовались. Бревенчатый сруб потемнел от сырости и покрылся густым мхом, сочно зеленевшим в лучах утреннего солнца. Интересно, можно ли его вернуть к жизни?
Когда мы вышли за калитку, я увидела, что из-за жилого строения выглядывает кусочек крыши большого навеса, срубленного из тех же потемневших брёвен. Он немного покосился от времени, но всё ещё выглядел довольно крепко. Не сумев справиться с любопытством, я указала туда пальцем и спросила:
— А что это там, позади дома?
Ник обернулся и прищурился, всматриваясь вдаль.
— Кузница это, Яна. Малех, отец Эйнара, кузнецом был.