— Ульяна, внученька! — Раздалось громкое. — Вставай!
Я же блаженно потянулась и положила на голову подушку, пообещав себе, что встану через три минуты.
— Вставай, бедовая! Замёрзнешь же! Нельзя спать!
Ну вот! И бабушка туда же. Чего это я «бедовая»? И почему должна замёрзнуть? Самый разгар лета!
Почувствовала, как что-то неприятно дёрнуло за длинный локон. Еще не хватало за волосы меня таскать! Не убегут же её пироги никуда, в конце концов. У меня каникулы, а я спать хочу. Жалко ей что ли?
Вставай! — Гаркнул на меня кто-то мужским басом. И это явно не бабушка.
Я испуганно подскочила, но неудобная табуретка подо мной качнулась, и я полетела спиной на холодный пол. Рядом валялась подушка, непослушные волосы налипли на лицо.
— Хорошо же меня жизнь помотала, раз я похож на чью-то бабушку, — раздался над головой уже приятный баритон с лёгкой хрипотцой.
Подняла глаза и, убрав чёлку со лба, уставилась на мужчину. В мыслях промелькнули события вчерашнего дня, и в голове немного прояснилось. Выглядел незнакомец уже намного лучше: цвет лица стал более живым, взгляд ясным, а дыхание выровнялось. Было видно, что обычный вздох уже не причиняет ему прежнего дискомфорта и невыносимую боль.
Заметила, что воин, не таясь, разглядывает меня. Карие глаза скользнули по моим взъерошенным волосам, не спеша прошлись по лицу и бесстыдно задержались в вырезе рубашки. От такой наглости я оторопела и предпочла скрыть объект мужского интереса пыльной подушкой, лежащей под рукой. Он лишь усмехнулся и неспешно встретился со мной взглядом. «Так-то лучше!» — похвалила его мысленно. Как будто и не я трогала этой ночью идеальное мужское тело и изучала литые мышцы. Как говорится, не пойман — не вор!
— Вставай, красавица, замёрзнешь, — произнес мужчина, посерьёзнев. — Ты откуда такая и как здесь оказалась?
Оперлась на руки и медленно встала. Всё тело ужасно затекло от неудобной позы. И сколько же я так проспала? Взглянув в мутное окно, заметила просвет между деревьями — уже раннее утро. «Мышцы будут ныть еще дня три», — подумала с досадой. По-старчески потерев ушибленную спину, решила поддержать диалог.
— Яна я, дочь пекаря. А привел меня Ругольф. Пёс здешний.
В глазах мужчины мелькнуло узнавание:
— Руго? — как-то неверяще переспросил он. — Он был здесь? — столько надежды в теплых карих глазах.
Кивнула:
— А вы о нем знаете? — приподняла светлую бровь.
— Я его вырастил, — удивил меня больной.
— Это ваш дом? Вы жили здесь раньше? — спросила и попыталась растереть замёрзшие руки.
— Очень давно. Лет десять назад, — ответил мужчина. — Накинь, — мне протянули тонкое шерстяное одеяло свободной рукой.