— Тебе нравится какая-то Маша? — Сурово спросила она.

— Да не, помнишь, сказка была «Маша и три медведя»? — Спросил я и получил вопрос на вопрос.

— А в твоём цехе одни девушки, да? Тебе оттуда кто-нибудь нравится?

— Странно, что этот вопрос мне Генка не задавал. Вошёл бы такой и с порога спросил: «Санёк, ты в цехе медь иголкой нанизываешь, а кого-нибудь из коллектива уже нанизал⁈» — Улыбнулся я.

— Я серьёзно. — выдавила Аня. — Нравится?

— Есть там одна мадемуазель Вика Андреевна, пушка — не девушка, жаль ей под полтос! — Мечтательно произнёс я, чем добился, что Аня начала колотить меня в плечо кулачками.

А потом обнял её, трепыхающуюся и рычащую от наигранного гнева.

— Я предлагаю тебе потихонечку ко мне привыкать, чтобы отпадали страхи и всякие левые мысли. — Предложил я.

— Это как — привыкать? — Спросила она меня.

— Вот когда я переодеваюсь, ты стеснительно отводишь взгляд, но ведь я знаю, что тебе хочется на меня смотреть.

— Не… — С тревогой в голосе произнесла она. — Не только смотреть…

— Я тебя не трогаю, потому что испытываю уважение к твоим личным границам, но если тебе так будет легче, тебе я разрешаю прикасаться ко мне, как и когда тебе захочется, как и смотреть на меня, мало того — я всецело за. — Произнёс я, дополнив, — Иди ка сюда.

И я передвинул, почти посадил Аню себе на колени.

— Что ты делаешь? — Засмеялась она.

— Расширяю твои возможности по тактильному и визуальному освоению твоего мужчины. — произнёс я.

— Будущего, ещё ничего не решено. — Улыбнулась она, а саму слегка потряхивало от волнения.

— Будущего из будущего. — Улыбнулся я, расстёгивая свою куртку спортивного костюма, снимая её и откладывая на кровать.

— Зачем?.. — Попыталась она меня остановить.

— Ну вот, перед тобой голый по пояс твой парень, и тебе предлагается прикоснуться к нему впервые без одежды.

Она отстранилась, скрестив руки перед собой, но осталась сидеть на моих коленях.

— Зажило уже? — Вдруг спросила она меня, смотря на мой шрам. А я посмотрел направо — в зазеркаленное светом общажной комнаты окно. Там был крепкий светловолосый голубоглазый парень с вздутыми плечами и трапециями, выделенными грудными мышцами и всеми доступными взгляду под моим углом кубиками пресса — сухой, рельефный. А на нём сидела зеленоглазая рыжая девушка с вздёрнутым носиком и абсолютно прекрасной и гармоничной линией приоткрытых губ, с V-образной ямкой, напоминающей лук несуществующего в мире научного атеизма Купидона.

Её пальцы коснулись моей груди, касаясь багрового рубца, а потом вся ладонь легла на область сердца. Анна закрыла свои зелёные глаза, прежде чем положить вторую руку, но уже на трапецию, и, проскользив по левой дельте вниз, она произнесла: