— Ну да, я, — кивнув произнёс я.

— И поди по тебе тоже попало, и оперировали?

— Нет, это был другой случай, и другой преступник.

— Ты в дружинниках так отличился? — продолжал удивляться Востриков.

— Да нет, мне же семнадцать ещё, и то только через месяц. Просто так совпало, — пожал я плечами (так короче, чем рассказывать новому тренеру про судьбу и особый добрый путь).

— Ладно. Какие у тебя задачи? Выступать по классике или вольной будешь? — серьёзно спросил меня он.

— Форму надо набрать сначала, хочу Сидорова на землю приземлить. Уж очень он давно не проигрывает. Я к тому же Кузьмичу обещал «Ворон» выиграть.

— «Ворон» выиграть — как два пальца, только тренироваться надо два раза в день, кроме выходных, чтобы отдых был. На области, конечно, сложновато будет, но тоже возможно, — начал рассуждать тренер. — В общем, жду от тебя записку от Кузьмича. Выздоравливай и приходи с другом своим.

И он крепко пожал мне руку на прощание — видимо, с уважением относился к милицейским делам.

— А можно приходить на тренировки смотреть, для насмотренности, пока не заживу? — спросил я.

— Тому, кто шкуры своей не жалеет перед бандитскими выстрелами, всё можно! — ответил мне тренер поворачивать к своим детям.

Отлично, адекватный человек! Побольше бы таких.

Я вернулся в общежитие, не забыв посетить ботанический уголок. Любо-дорого посмотреть: чистота и уют. А вечером снова был цех по намотке трансформаторов, ночью — прогулка с Аней, которая непрерывно болтала, какой Рыжик хороший и умный кот. А наутро я пошёл сдавать экзамен один, а получилось так, что сдал два. По техмеху даже не мучали, а по черчению зачли тот рисунок, который я оставил под деталью. Лепота!

Всю эту неделю я посещал утреннюю секцию, смотрел на борющихся детей и тренировал насмотренность. Классика, а в будущем греко-римская борьба отличалась от вольной почти так же, как самбо от дзюдо, панкратион от ММА — нюансами.

Основа всего была в том, что в классической борьбе были запрещены любые захваты ниже пояса соперника. Поясов, конечно же, там не было, как в дзюдо и самбо, а ребята работали в обтягивающих костюмах, называемых борцовским трико, хотя напоминали эти трико не трико, а майки, плавно перетекающие в обтягивающие шорты. Борцы классического стиля использовали преимущественно верхнюю часть тела — руки, плечи, грудь. Короче, разрешались броски с использованием корпуса, рук и плеч. В отличие от вольной борьбы, где позволялись захваты ног противника, подсечки, подножки, броски с захватом ногой, всякие обвивы и зацепы.

Генка сопротивлялся долго, говорил, что и так не отдыхает должным образом. Но я пригрозил, что притащу к нему в кровать какую-нибудь черноволосую бабу, и его светленькая пассия, найдя чёрный волос, ему глаз натянет на одно место. Согласие я от Гены получил со словами:«Чёртовы тамбовские ковры!» — намёк на то, что после удара о них у меня начались бзики.