— Будем считать, что это означает«да» , — махнул я рукой в качестве прощания.

Сегодня был обычный вечер на заводе, в цеху намотчиков, только грудину жгло, а так — всё как всегда. Те же десятки трансформаторов, та же внимательная Виктория Андреевна. О моих утренних похождениях коллектив уже знал, и на стенгазете появилась карикатура: как я душу медной проволокой крадущегося наркомана с ножом у которого из второй ладони падает свёрток с надписью «наркотики». И заголовок сверху над картиной:«Герой нашего завода!» с короткой фабулой, что именно было сделано Медведевым, несмотря на риск его жизни.

Приятно. Я ощутил тепло, разливающееся от центра груди по всему телу. Почему на меня так влияют стенгазеты?

А вечером я, вернувшись в комнату, наткнулся там на Аню. Гена ушёл к ним в комнату, а моя Анюта приготовила мне гречневую кашу и три варёных яйца. Значит, Генка проболтался, что я их ем периодически в целях набора массы. Каша получилась, и это была практически первая моя еда за день, если не считать чая в цехе и с родителями. Ну ничего, иногда нужно устраивать разгрузочный день. Конечно же, после еды сразу же потянуло спать, но я же обещал.

И мы вышли под ручку из общаги: я — в рубашке и штанах, она — в том самом платье в горошек, в котором мы шарились по крышам.

Мы вышли на улицу, и тёплый вечерний воздух обнял нас, словно пытаясь сгладить острые углы этого странного дня. Аня прижалась ко мне плечом, а я машинально потрогал забинтованный шов на груди — будто проверяя, не разошёлся ли он за день.

— Куда идём? — спросила она, поднимая на меня глаза. В свете жёлтых фонарей её рыжие волосы казались медными.

— Давай просто пройдёмся, — ответил я. — Без крыш, без погонь.

— Тогда в парк! — решила она.

Мы свернули к парку, где под раскидистыми липами ещё пахло днём — нагретой землёй и травой. И просто шли молча, а когда встретили пустую лавочку, сели на неё, обнявшись. Я ощущал наше обоюдное тепло, словно реактор, который вовсе не нужно было остужать, и прикоснулся губами к её волосам, закрыв глаза, вдыхая запах. Волосы Ани пахли фруктами и ванилью — как если бы можно было смешать аромат груши, дыни и ванили, с оттенком абрикоса или персика.

— Что ты делаешь? — засмеялась она.

— Вдыхаю твой запах. Что за шампунь?

— А ты смеяться не будешь? — серьёзно спросила она.

— Нет, не буду! — улыбнулся я.

— Ну вот ты уже смеёшься! — в шутку упрекнула меня Аня.

— Да нет же, — ещё шире улыбнулся я.

— Ну, смотри мне! — пригрозила она. — Это шампунь «С игрушкой».

— Что? — спросил я.

— Детский шампунь с игрушкой в виде синего пингвина.