— Потому что сверху была поставлена задача: урон от банды невеликий, наша родина больше получит пользы, если кто-то встроится в этот канал и будет гнать им на их вонючий Запад дезу, — ответил Одиннадцатый, отпивая из чашки, пристально глядя на меня.

— Дезинформацию? — переспросил я.

— Её родимую. Если банду накрыть — англичане, мы думаем что это они, найдут другую лазейку, а если удастся влиться в их группу… Ты же тоже, как я слышал, дзюдо знаешь? Можно и лапшу им подольше повешать, и шпиона, который старшего их завербовал, найти и перепрятать, — он закончил.

Я задумался.

— Легендируем тебя как дзюдоиста, младшего научного сотрудника приехавшего по обмену в закрытый город, временно проживающего у своего дяди в Саратове; там сможешь и выступать по спорту своему. Тут всем скажем, что ты едешь на обмен опытом между нашими НИИ. Если не получится — вернёшься обратно, и окажутся правы те, кто говорили, что ты для наших дел простоват шибко. А если получится — то большое дело сделаем. Будешь самым молодым агентом со времён Гайдара. Ну так что?

Первое моё дело — и сразу внедрение. Серьёзное испытание и для меня, и, что уж там говорить, для моих отношений. Но если в свои 17 я смогу принести стране пользу, то уже значит появился в этом времени не зря. А спорт? А куда он от меня денется, этот спорт? И если я как раз подхожу для этого дела по мнению товарища «двойной цифры», то так тому и быть. Будет повод с Аней поговорить, напомнить ей про то что наше совместное будущее включает в себя мои командировки по спорту и получается по научной линии.

— Что ж, Саш, я рад, что ты согласился. Игорь тебя подробнее введёт в курс дела. А в Саратове тебя будет ждать наш человек. Можешь собираться уже на этой неделе; нужно начать работать по вопросу.

* * *

Последняя неделя августа выдалась в Саратове холодными ночами. Контакт сообщил, что сторож сегодня слабенький и ночные смены предпочитает проводить за выпивкой. И поэтому четверка молодых людей в чёрном кралась вдоль и так слабо освещённого забора — а самую уязвимую его часть, за зданием машинного цеха, где будь даже и нормальный сторож не увидел бы, а уж выпивающий и не любящий обходы — и подавно. Двухметровый забор с колючей проволокой наверху, как говорили, был под напряжением и, возможно, под сигнализацией. Но резать цепь никто не планировал, а поверх колючки был наброшен ватный матрас. Они были в чёрном, но не просто в чёрном, а в кимоно, без поясов, в повязанных на лица широких тёмных платках. Из оружия у четверки были палки со свинцовыми набалдашниками, обмотанные пластырем на месте рукояти и выдерга, а по сути короткий лом.