— Вовсе тебя закудхали, кроху такую. Э, с мордоса вовсе таранькой стала. Ну, иди сюда, нос промоем…
Маля не слышала ни слова, но по губам угадала все до последнего. Это ж бабка Лоуд была — самый умный дарк в мире. Русалочка живо познакомилась с кобылой по имени Белёсая, попробовала окунька со сметаной, потом сидела в ведре и смотрела, как Оно-бабка командует. Кто такая та бабка, Маля-Таранька не очень понимала, да и кто ж про Оно все понимает? Но чуяла русалочка, что бабка из своих, а раз живут речные средь людей, значит и русалочки могут. А когда Оно-бабка первую ложку ухи поднесла, научила как на нее дуть нужно, так и вовсе поверилось, что снулость откладывается.
— Вот и правильно. Не жгись и не теряйся, малёк, — одобрила бабка. — Хвостом будут дразнить — лепи сразу под дых. Если что, скажешь, что я разрешила. Хвост — дело естественное, это и Дарвин подтверждает. Ладно, про умного старика Дарвина потом расскажу. Эй, да что вы, мамки, нам зубы заговариваете⁈ — воскликнуло Оно-бабка, делая русалочке, выглядывающей из ведра, смешную «козу» на растопыренных пальцах. — Разливай, что там из ухи осталось! Докушаем, да и в путь. Дивные места вам обещаю, о скуке живо позабудете…
А ведь не обманула бабка. Если бабку Лоуд поднатужиться и научиться правильно понимать — так самый правдивый дарк на свете. А если ее кто не понимает — так не бабка в том виновата.
Первые дни на Амбер-озере помнились плохо. Взрослые были заняты, а Маля плескалась в заливе, гонялась за рыбой и старалась, как было обещано беспокоящимся Ма-Ма, не уплывать дальше мысика. Вода огромного озера была вовсе иной, незнакомой, но хорошей. Маля чувствовала, что на глубине есть кто-то из разумных, но не русалки — и то чувство было волнующим и пугающе интересным. Знакомство откладывалось, на берегу стучали топорами, строили временную хижину-халабуду. Приплывали с другого берега впадающей в озеро реки люди, помогали с бревнами. За рекой стоял большой хутор, называвшийся Глибоч. Местные на Малю смотрели с интересом, но без особого страха — здешние люди были куда умнее днепровских, хотя свой род примерно с тех мест и вели.
— От же какой поворот судьбы, — говаривал старый дед Грабчак, глядя на мелкую озерную поселенку. — Но правильный поворот. Вживайся, дивчинка.
Маля улыбалась доброму деду, пряча зубки. Мудрая бабка-Оно, очень доходчиво о вежливости объясняло — люди, они ведь все подряд немного дурноваты — пугаются самых обыденных вещей. Так зачем их беспокоить?
Много воды с тех пор утекло. Бабка-Оно и дядька Анч гостить приезжали редко, но уж бабка свою Тараньку не забывала — гостинцы присылала с каждой оказией. Потом и письма начали приходить. Маля, хоть и с изрядным трудом, но грамоту одолела. Со счетом было хуже — до десяти очень получалось, а дальше никак. «Особенность русалочьей разумности» — оправдал свою неудачу дядька Хома. Ну, считать за девчонку имелось кому — потихоньку артель дело налаживала. Зимами Ма-Ма работали в кузнеце Глибоча, а дядька Хома лекарствовал по даркам, людям и иному разнообразному скоту. В теплое время строили по берегам Амбер-Озера пристани. Хорошо строили — слух дошел аж до западного берега, потом и с города Нордвига на заказы приглашали. Заработок хороший, по весне, как теплело, собиралась полноценная артель: барки с Барсучьего Носа приходили, мастера собирали инструмент и чертежи, двигались к месту. Вбиванием свай понятно кто занимался — в этом деле Ма-Ме не только на Амбер-Озере, но и на всем Белом Проливе и Землях Ворона конкурентов не находилось. Дальше настил клали, укрепленье берега делали — осенние шторма на Амбер-Озере изрядно бушевали. Маля занималась разведкой дна под постройку — ответственное дело, в нем опыт и талант нужен. Сначала одна работала, потом навы в дело вошли — среди озерных нав тоже толковые и смелые девчонки имелись. Речные хвост-девы давно в людьми в договоре жили, но на Озере с этим туго шло — недоверие ощущалось. Когда Маля появилась, да сговорились с навами о подписаний обычных договоров, дело пошло прытко. Ну и с Земель Ворона помогли — приезжало оттуда в Нордвиг уважаемое посольство, даже состязание устраивали по очень глупому фут-болу — это днем-то, когда из воды и не выйдешь⁈