Росла Маля-Таранька трудно. Непонятностей имелось много. Никто в озерной округе не знал как речным русалочкам положено взрослеть. Про мерроу[1], асрай[2] и нав — сколько угодно узнать можно. Собственно, навы все время рядом жили, особенно Вана и Фрина — подружки с самого малькового возраста. Советов давали вдосталь, но все же Маля организмом от прочих отличалась. Особенно, ночами. Ма-Ма считали что дитю нужно в хате спать, как положено христианскому созданию. Да только не получалось как положено — поваляться на сухой постели было даже в удовольствие, но всю ночь разве выдержишь? Да и кто спал на хуторе до рассвета? Ма-Ма и дядька Хома вечеряли, и как надлежит, спать ложились — всё как у людей. Но все ж родичи не совсем людьми были и на пустое спанье время тратить не умели — едва полночь минует, уж на ногах, хозяйством занимаются. Это когда никого нет. Если гости, или где на выезде стройка идет — ворочаются, но терпят, поскольку человеками нужно оставаться. В общем, Маля в родителей пошла — за полночь подремлет, потом кожа сохнет и начинает свербеть, лучше пойти окунуться, да погулять по берегу. Ночные ноги от безделья болеть начинали, особенно в коленках. Пока бегаешь по роще, вполне хорошо, а стоит присесть или встать неподвижно — такая ноета начинается. Да Маля и не дура какая, чтоб столбом стоять если бегается. Вообще-то, Вана с Фриной завидовали — им-то от воды вообще никак. Маля подружкам цветы лесные носила, грибы и ветки лещины с орехами рвала. Всем известно, что навы до орехов большие охотницы, так ведь бедняжки-то и не видели как лакомство растет. Ну и вообще много чего Маля хвостатым подружкам рассказывала и показывала. Приплывали к хутору и взрослые навы, всяческие вопросы уточняли. В воде Малина глухота не особо мешала — воду, её чувствуешь, разгадать смысл слов легко. Понятно, важные вопросы спешки не терпели: пока суть дядьке Хоме перескажешь, потом вместе с дедом Петро обсудишь, уж потом вопрос нав в Нордвиг отправиться, да и жди, пока обратно вернется. Хотя и куда торопиться? На Амбер-Озере солидные люди и дарки живут, без суеты обходятся. Правда, той зимой, что потом «Лютой» назвали, пришлось и спешку проявить. Горожане успели в самый раз: стаю нав, что у Болотного Ручья в ледовую ловушку попала, изо льда чуть ли не поштучно выпиливали, и к открытой воде на санях переправляли. Маля ту ночь очень даже запомнила: и как между костров бегала, и как лед на звонком морозе сиял. Жуткая ночь была, но благополучно оконченная.

Может стать полезна огромному Озеру одна полуграмотная русалка, да еще и глухая как пень? А почему не может, если не совсем дура, да и в обществе живет? «От каждого по способностям, каждому по особенностям» — говаривала бабка Оно, а уж она-то знала, о чем сказать! У бабки Лоуд громадные знакомства имелись — с Великий Океан размером. Дважды прилетала на «дерижопле» — не, то не птица такая, а хитроумный летучий пузырь с двумя печками-двигателями. Очень мудрое устройство — такие на всем Амбер-Озере только деду Грабчаку приходилось раньше видеть. Маля рискнула, и к самым звездам поднялась — капитан пузыря, старинный бабкин сотоварищ, очень одобрил такую смелость. А уж Ма-Ма как ругались…