Имея товар в повозках и надёжную охрану, Кристулфо расслабился и стал мечтать. А как мечтает купец? Правильно, подсчитывает будущие барыши. Торговля в Испанской марке хилая, потому что опасная. Прибыльней всего вести дела с Андалусией, но то была преимущественно морская торговля через Барселону, а морскую торговлю Кристулфо не тянул. Потому занимался мелкой сухопутной. Два года назад дело Кристулфо получило значимый прибыток. Альфонсо Храбрый, король Леона и Кастилии, захватил Толедо. А Толедо — это лучшая в этих краях сталь и оружие. Кристулфо теперь менял заморские товары из Барселоны и красители из Тулузы на местное серебро и толедское оружие, вёз всё в Тулузу, где менял на синий краситель вайда. В Тулузе были рады и серебру, и оружию. И так по кругу. Крутился купец. От дороги через перевалы Пиренеев он отказался после двух ограблений. Ну жив остался и слава богу, но теперь его маршрут пролегал через всю Испанскую марку, через Барселону и Нарбуно. В Нарбуно тоже неплохая торговля. Особенно во времена, когда архиепископами становятся церковные иерархи, осуждающие торговлю с мусульманами. В Барселоне этим не страдают.

В общем, схема рабочая, сработала два раза — сработает и в третий. Кристулфо умозрительно мог посчитать все цены, поборы и пошлины, расходы на дорогу. Разве что в этот раз у него был весьма необычный для него самого товар. В своих мечтах Кристулфо надеялся получить за него прибыток в сотню солидов (5). Товар шёл сам, привязанный к задку повозки на лёгкую, но прочную цепь.

Лошадьми Кристулфо не занимался — хлопотный товар. К тому же заработать на них хотя бы три-четыре цены нереально. А в этом случае подвернулся как раз привлекательный вариант. Конюший графа Урхеля уговорил купить у него коня. Конь отличался необычной для местных лошадок статью и… наглостью. Пугливостью, часто присущей лошадям, не страдал, ничего не боялся. Боевой конь, это даже купцу было понятно. Соблазн был в том, что Кристулфо уже знал, кому он может продать этого коня в Тулузе, и к тому же конюший готов был взять толедскими клинками, что делало коня для купца ещё дешевле. Конюший же просил за него двадцать динейро (6) мавров, что было хорошей ценой, но, как говорится, видели цены и выше. Риск был в том, что Кристулфо не разбирался в боевых конях, поэтому постарался узнать историю появления коня у конюшего, не полагаясь полностью на слова Фернанда де Серка, графского конюшего. Как известно, слово благородного простолюдину отличается от слова благородного благородному.

Коня в Сео-де-Урхель привели зимой пальярские (7) баски. Говорили, что поймали в горах сбежавшего от мавров коня, полностью снаряжённого для похода и под арабским седлом. Конюший баскам поверил. Арабское седло ничего не значило, но то, что такого коня в графстве ни у кого не было, конюший прекрасно знал. Баски много не просили, оценив дороже богатое снаряжение, чем коня. Так вороной попал к конюшему. Тот поначалу в нём души не чаял и даже не обратил внимание на гибель двух конюхов из четырёх. Но жеребец де Серка не принял и всячески норовил угробить всадника. В конце концов, Фернанд отступил, поняв, что конь его признавать не хочет, а бороться с конём за его благосклонность уже возраст не позволяет: всё время быть начеку, опасаясь собственного коня, слишком даже для бывалого воина.