Конь не уходил, и Санче казалось, что внимательно слушал. В конце концов, он приблизился и толкнул мордой бурдюк, отодвигая его от Санчи.

— Уф, Ваша милость! Вы прямо как моя матушка!… Всё-всё! Больше не буду, закрыла, убрала. Удовлетворены?

Обидевшаяся девушка прилегла головой на седло, но болтать не перестала. Вспомнила дневную обиду и аккуратно, не переходя границы, которые могли затронуть гордость идальго, попеняла коню за сокрытие того, что иноходец. Потихоньку её болтовня стала включать продолжительные паузы, голос стал переходить в бормотание, глаза девушки закрылись, и её разум провалился в сон. Однако её язык не поспевал за своей пьяной хозяйкой, поэтому последней фразой выдал:

— Если бы и мой жених был такой…

Мушкила из болтовни двуногой понял едва половину. В какой-то момент Санча перестала реагировать на жесты и звуки со стороны Мушкилы, просившего остановиться или пояснить подробнее. Жесты, выработанные на опыте общения с Афаром, с Санчей не работали. К тому же язык местных двуногих Мушкила знал не очень хорошо, а Санча использовала много новых слов. Собственно, достаточно языковой практики Мушкила стал получать, только когда угодил к Кристулфо. У купца был богатый круг общения, и хотя тот напрямую с конём общался крайне мало, но свои разговоры часто вёл рядом с повозкой. То есть рядом с Мушкилой. Выручали и «камни», которые часто подсказывали значения тех или иных слов. Работало гораздо лучше, чем с языком амазихов, словно он мучительно вспоминал язык. Только иногда накатывал острый вкус злобы. Мушкила не с первого раза, но понял, что это чувство не его собственное. Оно явно приходило от «камней».

Потеряв надежду на диалог с двуногой, Мушкила перестал её останавливать, сообразив, что так на неё действует вино. Амазихи вино потребляли редко, а вот местные франки часто пахли винным духом. Если вином пахло очень сильно, то франки начинали вести себя странно: они сами лезли под копыта или нарывались на удар этими же копытами. Вера амазихов запрещала питьё вина, и только здесь, на севере Аль-Андалус Мушкила понял, что к чему. Вино плохо действовало на двуногих, они теряли нюх и осторожность, а иногда и разум. «Камни» с этим были согласны, вино приносило двуногим больше вреда, чем пользы. Но запах вина «камни» считали «вкусным».

Санча, вывалив всё, что было у неё на душе, заснула. Мушкила же задумался. Думать Мушкила стал часто, жизнь в неволе способствовала развитию мыслительных процессов. Всё же часть смысла из болтовни Санчи он уловил, а сложив со своими наблюдениями и опытом, пришёл к выводу, что на девушку вели загонную охоту. А в этом виде охоты Мушкила был спец. Причём он туго знал дело с обеих сторон на собственном опыте.