— Так куда мы летим? Ты так и не сказала, с кем хочешь встретиться, — повторил я вопрос.

Лена неопределенно махнула рукой, на секунду оторвав ее от руля. Спорткар не отреагировал на движение, продолжая ровно и мощно катить по асфальтированной дороге с желтой разметкой, с огромными деревьями по краям.

При взгляде на гигантские стволы в голове мелькнула мысль: все же здесь невероятно красиво. Основатели «Серебряного ручья» хорошо постарались, выбирая место для интерната. Школа располагалась в живописном крае, полностью окруженном лесными массивами. Говорили, до строительства здесь был заповедник, но владельцам элитного учебного заведения каким-то образом удалось получить разрешение. Скорее всего заплатив колоссальные сборы за возможный ущерб экологии в виде взятки.

Интересно, а в каких-нибудь личных княжеских владениях подобный трюк сработал бы?..

Подумав, я усмехнулся. Вряд ли. Сложная система взаимоотношений между поддаными и главами кланов создала, с одной стороны, незыблемость установившегося порядка, где каждый знал свои права и обязанности, с другой — обеспечил необходимый импульс для свободного развития общества. Второй пункт давал возможность на такие хитрости, как получение разрешения в заповедных местах, а первый гарантировал, что в клановых землях такого не будет.

Вообще, взаимоотношение между правящими родами отдельных дистриктов Конфедерации и ее жителями — довольно запутанная история. На первый взгляд казалось, что князья имеют неограниченную власть. Но приглядись, и придет понимание, что все не так просто. За тысячелетия существования Союза была выстроена система сдержек и противовесов, гарантировавшая отсутствие потрясений.

Впрочем, некоторые княжества Конфедерации это не спасло от попыток бунта и мятежей…

Поймав себя на мысли о примерах восстаний, я скривился как от зубной боли. Здорово на меня насел Мелкохват, раз до сих пор историю вспоминаю. Чертов старикашка припомнит выходку с влиянием магии на Эпоху Реформации и на следующей контрольной обязательно постарается завалить.

— О чем задумался? — неожиданно спросила Лена, хотя до этого предпочитала хранить молчание или отделываться невнятным мычанием.

— О Мелкохвате и о его вредном характере, — честно признался я.

— Попал под «допрос»? — на лице девушки мелькнула сочувственная улыбка.

«Допросом» называли вызов к доски на уроке исключительно Якова Ефимовича Старохватова, другие учителя не удостоились отдельного названия из-за своего более спокойного отношения к проверке домашней работы.

— Угу, — промычал я, и перед глазами мелькнула кислая физиономия историка. Ну точно завалит, старый пень.