— Не совсем понимаю, о чем ты, — ровным тоном произнес патриарх.

Но я видел, что попал в цель, что собеседник напрягся. Почти незаметно для случайного глаза, но напрягся. А значит, я угадал и предположение верно.

Еще со времени первых террористических атак сначала в Торговом центре, затем на клановые представительства я задумался, кому это действительно может быть выгодно. Кто осмелился так высоко поднять ставки, играя на глобальном уровне, что не боялся гнева хозяев мира? Кто стоял за происходящим, играя в свою, непонятную для многих игру? Кого они представляют? Кому служат? Какие цели преследуют?

И меня вдруг озарило. Представляют себя. Служат себе. И цели преследуют только свои. Но для этого необходимы силы, несравнимые со способностями простых одаренных.

— Сколько всего одержимых князей? — резко спросил я.

И это был третий, заключительный удар, пропущенный князем. Он долго молчал, сверля меня ледяным взглядом, пока неохотно не выдавил:

— Двенадцать по всему миру. Один в Европе, двое в Североамериканских Штатах, двое в Латинской Америке, столько же в Африке и Азии. Плюс трое в Конфедерации, те трое — я, ты и Голицын, — Волков-Русов помедлил. — Кстати, не подскажешь, как ты догадался о Голицыне?

— Григорий. Когда Юлия с ним дралась на полигоне, я что-то почувствовал. Я только потом понял, что именно, что его накачали чистой силой стихии. Он искусно притворялся, но отдельные всплески все-таки прорывались. Похоже, его готовили для схватки со мной, и с княжной ему пришлось сдерживаться, но у него это не всегда выходило.

Наступила еще одна пауза, пока Волков-Русов сдержанно не произнес:

— Григорий — перспективный юноша, весьма способный для своих лет, но без достаточного опыта.

Черт! Значит, я прав и все действительно так. Я откинулся на спинку стула, нервно побарабанив пальцами по столу, не обращая внимания на остатки завтрака и залитую солнцем террасу. Все внимание захватил разговор.

— Сначала я подумал, что это заурядный передел мира, но пораскинув мозгами, понял, что все гораздо сложнее. Вы хотите изменить вектор развития цивилизации, уменьшив долю технологической составляющей, и дать больше свободы магии. Я прав?

Волков-Русов криво усмехнулся, но ничего не ответил. Он явно не готовился к такому разговору, рассчитывая обсудить детали будущей военной кампании против Скандинавского Альянса, и резкая смена темы беседы ему не особо понравилось. Однако он понимал, что отступать нельзя, что по другую сторону экрана сидит будущий соратник, который при желании может испортить план, на подготовку которого ушли годы.