Впрочем, не везде экипажам танков сопутствовал исключительно полный и безоговорочный успех. Как-никак колонна мятежников растянулась почти на 4 километра, отчего шедшие в арьергарде артиллеристы успели развернуться в боевые порядки и встретить накатывающие машины огнем дюжины орудий. И даже преуспели в выводе из строя целых трех танков противника, прежде чем оказаться разбитыми взрывами фугасов или же вовсе быть раздавленными гусеницами. Увы им, отсутствие в запасах бронебойных снарядов и толстая броня Т-24 не позволили продемонстрировать свои противотанковые возможности даже четырем ранее отбитым у республиканцев дивизионным 75-мм пушкам французского производства — аналогам советских трехдюймовок. Всё что они смогли — это повредить катки и гусеницы двум танкам, да разбить прямым попаданием орудие у третьего. Ну и оставить с десяток вмятин с подпалинами на лобовой броне прочих. А после началось всеобщее безудержное бегство, с не менее безудержным родео на грузовиках со стороны республиканцев. Последние принялись гоняться за улепетывающим противником по всем полям и расстреливать разбегающихся солдат прямо на ходу из кузовов. Хотя, конечно, чаще мазали, нежели попадали, как из-за собственных паршивых навыков стрельбы, так и вследствие тряски машин. Но встреченная ими колонна, тем не менее, полностью прекратила своё существование, как единое и боеспособное воинское подразделение. Кто-то из её состава, конечно же, смог спастись и даже сохранить своё оружие. Однако дальше воевать, не зная, что вообще вокруг происходит, если их так показательно раскатали во время вроде как их же триумфального наступления, желающих набралось крайне мало. Большая часть выживших предпочла устремиться через горы на юг или запад, чтобы выйти на контролируемые националистами территории и уже после вновь вернуться в строй.

Как результат, более не встречающий какого-либо организованного сопротивления на своем пути, сводный механизированный полк, дважды попав под налеты вражеской авиации и сократившись примерно на 10 процентов, всего за 2 дня сумел проделать путь в 120 километров, достигнув Талаверы уже к вечеру 18-го октября. В этом вообще заключалась одна из особенностей ведения боевых действий местными — они не оставляли в пройденных городках и деревнях каких-либо крупных гарнизонов, отчего переход населенных пунктов и территорий обратно под руку республиканцев происходил столь же стремительно, как прежде это протекало в отношении франкистов. Гражданские лишь пожимали плечами в ответ на заявления об очередной смене власти, да возвращались к своим делам, естественно, предварительно сдав всех ярых сторонников мятежа. Кого-кого, а Павликов Морозовых в Испании имелось вдосталь, отчего на сегодняшний день количество расстрелянных без суда и следствия отловленных последователей той или иной стороны насчитывалось едва ли не больше, нежели павших в сражениях солдат и милиционеров. Что, впрочем, было не больно удивительно, учитывая общие невеликие силы обеих сторон, которых едва хватало на ведение боевых действий, тогда как политика террора позволяла удерживать в страхе, и, стало быть, узде, подавляющую часть населения подконтрольных территорий.