И на фоне творимых с обеих сторон зверств поведение бойцов на передовой было таковым, будто они вовсе не понимали, что от итогов войны зависела именно их судьба. Чтобы ни происходило вокруг, но с 14 до 16 часов стандартно наступала тишина, ибо подходило время обеденного перерыва. Тут и там в моменты затишья на ничейной земле проводились футбольные матчи между республиканцами и франкистами. Не редки были случаи, когда солдаты противоборствующей стороны просились ненадолго пройти на занятую противником территорию, чтобы повидать живущую в ближайшем городке дальнюю родню. И ведь пропускали! Спокойно! Без слов! Будто так и надо! По вечерам опять же старались особо не воевать, чтобы позволить офицерам и нижним чинам насладиться заслуженным вином и пивом в ресторанах и тавернах. Состоящие на службе Франко летчики вовсе имели чёткое расписание дня, учитывающее их потребность в семейных завтраках, обедах, ужинах и, естественно, развлечениях, вроде игры в гольф или же в карты. С обязательной культурной программой! В общем, по мнению советских танкистов и прочих «добровольцев» очень странная тут велась война. Словно ненастоящая. Бутафорская!

Хорошо хоть до необходимости иметь резервы додумались, и те, и другие. Вот в Талавере и произошло столкновение сводного полка с резервной колонной противника. И там же советские Т-24 впервые повстречались в бою с вражескими танками. Но что то были за танки? Один смех. По-другому и не скажешь. Девять линейных и один командирский Pz.I Ausf.A, только-только доставленные из Германии в Касерес, где открывалась танковая школа, оказались срочно переброшены на тяжелых грузовиках почти за две сотни километров в Талавер. Где все и сгинули, не имея ни малейшей возможности противопоставить что-либо своим советским визави. Большая их часть оказалась сожжена или подбита огнем 76-мм орудий в первый же день разразившегося здесь сражения, едва успев выпустить в ответ по сотне-две пуль из своего единственного вооружения — пулеметов. Троица же уцелевших еще два дня умудрялись прятаться на узких улочках города, пока не были загнанны в тупики и не повторили судьбу своих товарок.

Как и правительство СССР в несколько ином ходе истории, в Берлине не предполагали кидать данные машины в бой со своими экипажами, предоставляя их войскам Франко исключительно в качестве учебных, для тренировок местных кадров. Однако, как и советские танкисты, немцы оказались вынуждены срочно отправиться на передовую, в попытке спасти от разгрома своих союзников. Отправиться на том, что имелось под рукой.