— … слишком долго сидела во дворце, оторванная от реальности, — продолжил я за неё. — Я чувствую, что у нас с тобой образовался эмоциональный контакт — похоже, что мы сработаемся.

— Мне мало того, что ты предлагаешь, — покачала головой бывшая императрица.

— Лучше предложения не будет, — вздохнул я. — Ладно, думай — у тебя есть три дня. Но если выкинешь какую-нибудь из своих штучек, смерть станет для тебя привилегией.

*1623-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, императорский квартал, Дворец Тёплого Лета, Зал Торжества Закона*

— … эдикту о передаче престола, Великий Сын Неба Цзяньлун принимает опустевший престол! — провозгласил да хунлу Су Тяньфэн, полковник штаба корпуса в отставке, ранее отвечавший за поддержание дисциплины в КМП Юнцзина.

У него была головокружительная карьера — от бедствующего селянина, приехавшего в Юнцзин пять лет назад, до целого да хунлу, то есть, великого герольда. Он прошёл от, буквально, никого, до очень значимой придворной должности — старший четвёртый ранг, как-никак.

При раздаче должностей была настоящая грызня между офицерами КМП и должностными лицами администрации военной комендатуры. До смертоубийства дело не дошло, но «грязное бельё» вытаскивалось регулярно.

Были выявлены сотни мелких и средних, а также десятки крупных злоупотреблений, нарушений и преступлений — пришлось казнить четверых, а девятнадцать преступников отправились на рудники.

Желая занять местечко пожирнее, офицеры и управленцы отчаянно стучали друг на друга, раскрывая схемы хищений, а также целые системы злоупотреблений властью. Это дало нам кучу материала, который уже обрабатывается и осмысливается — на основании извлечённых выводов, мы улучшим нашу военную и гражданскую администрации.

Цзоу Реншу, который скоро будет отзываться исключительно на Цзяньлуна, прошёл к столу из обсидиана и взял с него золотую императорскую печать передней палаты.

По протоколу традиционного престолонаследия, Реншу должен был держать 27-дневный траур по усопшему императору, но у нас, вообще-то, узурпация власти, поэтому никакого траура не будет — сейчас он развернётся к собравшимся чиновникам и офицерам, а те исполнят протокольное коленопреклонение.

Реншу разворачивается к нам и две с половиной тысячи человек рухнули на колени. Падаю вместе с остальными и отбиваю положенные поклоны.

В зал вошли евнухи — они внесли восемь императорских печатей и кодекс «Синих таблиц», написанных самим Цинь Шихуанди.

Ли‑бу Дан Сычен, то есть, министр ритуалов, принял у евнухов печати с кодексом и, на коленях, подполз к императору.