— Хорошо, мастер Вэй, — поклонилась она.
— Эй, ты куда⁈ — окликнула меня Сара.
— Встреча же! — ответил я. — Сама знаешь с кем!
— Блядь! — спрыгнула она с перекладины. — Подожди меня — я тоже пойду! Я быстро!
*1134-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, Иностранный квартал, дом на улице Нищего Короля*
— Здесь он живёт? — спросил я, подходя к неприметному жилому дому, стоящему впритык между двумя домами побогаче.
— Снимает, наверное, — пожала плечами Сара. — У него, насколько мне известно, нет постоянного жилища.
— Он что, бомжует? — нахмурил я брови.
— Нет, денег у него много, — ответила Сара.
— Уж конечно! — усмехнулся я. — Дерёт с клиентов по три шкуры!
— Но работа у него опасная, поэтому он никогда не живёт подолгу на одном месте, — объяснила Сара. — Он до сих пор жив — значит, стратегия городского кочевника работает.
Захожу без стука и сразу же напарываюсь на ствол дорогого ружья с ударно-кремнёвым замком.
Держит это ружьё высокий абориген Поднебесной, одетый в хлопковую рубаху байгуйского фасона и кожаные штаны. Сапогов на нём нет, они стоят у стула, на котором лежит пара портянок.
Волосы его острижены на солдатский манер — очень коротко. Карие глаза смотрят холодно, с солидной долей равнодушия, как у акулы, наблюдающей за своей жертвой.
— Виталий? — спросил он.
— Я, — подтверждаю его догадку. — Архивариус?
— Да, — кивнул он и опустил ружьё. — Проходите.
— Привет, кстати, — улыбнулся я.
— Он не любит формальности, — покачала головой Сара. — Идём.
Проходим в гостиную, посреди которой расположен диван, к которому подвинут обеденный стол. На столе лежат кипы бумаг и пергаментов, исписанных каллиграфическим почерком. Но язык какой-то другой, не байхуа и не цзиньянь — ни одного знакомого мне иероглифа.
— Какие новости? — спросил я, когда Архивариус сел за обеденный стол.
Как я понимаю, он сделал из этого обеденного стола письменный — стулья лежат вповалку в северо-западном углу гостиной, камин покрыт многолетней пылью, окна грязные, стены и пол, кроме участка вокруг рабочего места, в пыли и грязи.
А вот на столе все бумаги разложены максимально аккуратно, с геометрической точностью, заслуживающей лучшего применения.
«Мне кажется, он нездоров», — подумал я.
— Что именно тебя интересует, Виталий? — уточнил Архивариус.
— Забыла сказать тебе… — произнесла Сара. — Он — аутист, Виталик. То есть…
— Я знаю, что это, — перебил я её, а затем перевёл взгляд на Архивариуса. — Что именно? Как прошло твоё путешествие из Юнцзина и обратно?
— Хорошо, — ответил он.
О-о-о, чувствую, диалог с ним будет тяжёлым.