*1626-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, площадь генерала Шермана*
— … Небо посылало сигналы!!! — вещал агитатор, стоящий на большом транспортном ящике. — Небо предупреждало, но они были слишком слепы и глупы, чтобы увидеть их!!! И Небесный мандат был утрачен! Все! Все беды! Все беды, что обрушились на многострадальную Поднебесную — это их вина! Но новый Сын Неба, уже великий, уже овеявший себя славой, принял Небесный мандат и сразу же начал наводить порядок!!!
«Ха-ха, как же…» — подумал я и приложился к кружке с бриттским сидром.
В Иностранном квартале есть только одна пивоварня, в которой никто не пытается выжать из сидра максимальный градус — «Дракон и хмель». Мне не принципиально, всё равно меня уже, скорее всего, не возьмёт даже «Основа», но не хочется привыкать пить алкашку, как воду, поэтому я покупаю сидр из «Дракона и хмеля» десятками литров, еженедельно — там максимум 1,5–2 градуса, что вообще несущественно.
— Ваш мясной пирог, хоу Вэй, — на стол легла большая тарелка с пирогом.
Готовят такие мясные пироги исключительно в Иностранном квартале, потому что рецепт байгуйский, но купить их можно почти везде, потому что пекарня «Железный противень» работает исключительно в формате «бизнес бизнесу» и отгружает тысячи пирогов в винные башни, таверны и прочие заведения общепита.
Сара определила этот пирог как «Ирландский». Она утверждает, что говяжий фарш и морковка, запечатанные в сырную оболочку, характерны именно для него — не хватает только копчёной паприки.
«О, точно!» — вытащил я из кармана перечницу с копчёной паприкой.
Эта специя росла на юге континента байгуев, но её привезли в Поднебесную ещё в первое Закатное вторжение — перец прижился и культивируется в центральных провинциях.
Посыпаю пирог копчёной паприкой и разрезаю на четыре части.
Я сижу на балконе винной башни «Чаша радости» и наблюдаю за тем, что творится на площади — не то, чтобы мне нужно было следить за работой Зонга, но у нас сегодня встреча, именно тут.
Вокруг агитатора собралась большая толпа горожан. Люди слушают внимательно, не только благодаря хорошо поставленному голосу оратора, но и потому, что его речи отвечают общественному мнению, бережно сформулированному Зонгом и его пропагандистским аппаратом.
«Интересно, как долго мы сможем эксплуатировать жопу императора Юнтина как крайнюю?» — задал я себе вопрос.
Наконец, к винной башне подъехал кортеж из трёх дилижансов — один из них, центральный, блещет роскошью, а два других выглядят более утилитарно.
Из центрального дилижанса вышел Зонг, одетый в роскошный шёлковый халат чёрного цвета — на груди его висит толстая золотая цепь, а на голову надета чёрная шёлковая бандана с вышитым на ней тяньлуном.