— Да тут хвалили его медовуху, хотел вот дружину угостить, по случаю моего назначения телохранителем.
Травница ехидно улыбнулась.
— Пробовала я, что тут скрывать. Головушка ясная, язык так и развязывается, а встанешь… и бац! Ноги-то не идут! — Анна Павловна с улыбкой притопнула, а потом небрежно махнула, — Ты, Боренька, чай не пристрастился к медовухе-то? А то дело такое — сегодня весело, а завтра под забором жить останешься, сколько я таких видела.
— Анна Павловна! — я нахмурился с укором.
— Всё, всё, поняла. Да только не тем силён Острозуб, совсем не тем!
— А чем же?
— Мёд и воск у него, бывает, и с Москвы брать приезжают знающие. Ох, как всё повторяется-то — матушку я твою с ним знакомила, а тут и сын спрашивает.
Мои брови подлетели. Очень уж интересен мне стал этот Острозуб, зачем же Вышнедревский меня с ним свести хочет?
— Да уж, история повторяется.
— Ну всё, Боренька, пора мне! Я тебе в горнице постелила. Покушать найдёшь чего, а девушку не тронь.
— Вот-вот, — важно добавила ведьма.
Они что, сговорились?
— Анна Павловна! — возмутился я.
— Будить всё равно не пытайся, только навредишь.
— А Захар?
— Всё с твоей каретой возится, на заднем дворе был…
Травница исчезла, тихо притворив дверь. Я же добрался до застеленной кровати, думая, как же Анна Павловна догадалась, что я вернусь?
Додумать эту мысль я не успел, со всего маху ударившись виском о мягкий уголок подушки и потеряв сознание… Ну, то есть, просто заснув, едва уронив голову.
Приятно, наверное, вот так вот просыпаться. Когда солнце пробивается через ажурные занавески на маленьком окошке, в его лучах танцуют пылинки, и откуда-то доносится ворчание Захара. Атмосфера была такой домашней, что аж заломило скулы.
Вот только башка трещала, да и настроение у меня было подавленное, словно и не было вчера той череды побед над бароном Демиденко, над Коваровым, да и вообще над чистокровными…
— Если быть точным, это было не вчера, а сегодня, — послышался голос Велены из зеркальца на тумбочке.
— Что-то здесь душно стало, — проворчал я.
— Время обеденное, ты проспал не так уж и долго. Неудивительно, что тебе так плохо.
— Мне не плохо, — вздохнул я, поднимаясь с кушетки, — Мне просто хреново!
Всё тело ломило от ночных похождений, и оно явно было обижено, что все его страдания не из-за порядочных пьянок да гулянок с девками, а из-за смертельных боёв и надрывной волшбы. Моё тело не соглашалось на такие вызовы, и всей своей разбитой сущностью намекало на это. Ну что ж, буду знать, как продлевать свою выносливость всякими ярь-отварами.
Я проковылял на кухню, где обнаружил, что на столе меня ждал завтрак. Всё, как в сказке — сладкая каша, вкусно пахнущая сдоба, ягодный компот, и всё это прикрыто полотенчиком. Мой желудок сразу же заурчал и стал буквально толкать меня к еде, словно Чужой, рвущийся наружу.