Воевода же, сразу потеряв ко мне интерес, вновь обрёл вид хищника, вынюхивающего добычу. И быстрым шагом двинулся к стражнику, скучающему на воротах.
Пока я подходил к толпе, то узрел, как из её середины над головами вдруг начинает подниматься громадное изваяние, собранное из брёвен и соломы, и чем-то отдалённо напоминающее гуманоидную фигуру. Правда, тот, кто её собирал, явно не страдал точностью деталей.
Я с радостью заприметил спины Дениса и Лукьяна, который тоже ошивались здесь, и двинулся в их сторону. Вся толпа начала садиться на землю, чтобы лучше видеть лектора, а до вологжан мне надо было ещё протиснуться через сидящих.
— К вашему вниманию, огр васюганский обыкновенный! — начал было громко щуплый и довольно миниатюрный эльф, вооружённый указкой. Но тут он радостно уставился на меня, пригнувшегося и неуклюже балансирующего среди шикающей аудитории, — Ах, как хорошо, что у нас есть доброволец! Прошу сюда великодушно, молодой орф.
— Гадство! — прошипел я про себя, ловя весёлые взгляды Дениса и Лукьяна.
— Возьмите деревянный меч, сударь, — эльф указал мне за спину.
Я обернулся — мне протягивал потёртый меч десятник Данила. Вздохнув, я встал возле соломенно-бревенчатого изваяния, чувствуя, что мне повезло — на самом деле, нет — стать наглядным пособием.
Светловолосый лектор был ниже меня на голову, носил светлый паричок с накрученными на европейский манер кудрями, между которыми торчали острые эльфийские уши, и был он таким худым, этот эльф, что в его тощей руке даже указка казалась массивной. Я оглядел его зрением Видящего, но не узрел никакой волшбы. Впрочем, многие яродеи её не показывают до того, как начинают творить волшбу. А чувствовать чужие ядра и покровы я ещё, к сожалению, не научился.
— Научишься, — подсказала Велена, — Это один из самых сложных навыков, некоторым и жизни не хватает, чтобы научиться видеть суть других яродеев. А так этот яродей нулевого круга, и мне кажется, что это просто Веющий…
Я лишь хмыкнул, вспоминая, что знал об яродеях. Что существуют Деящие, то есть, Деяри — это в общем-то все, кто способен на активную и прикладную волшбу. Только лекарей выделяют в отдельную касту Лечащих.
Есть Видящие, которые только и могут, что видеть. А есть Веющие — они занимаются тем, что насыщают своей ярью «родовые ядра», давая своему роду запас яри на могучую родовую волшбу. Какая там могла быть волшба у сильных семей яродеев, Велена могла лишь предполагать — это был секрет, хранимый за семью печатями, и именно из-за этого мой дар видеть руны был для меня опасен. Никто не должен был видеть эти самые руны, потому что так можно разгадать, у какой семьи и какой секрет.