Спустя десять минут я тихонько прошёл в гостиную, где Леля спала всё на том же диванчике, накрытая пледом. Голову повернула в другую сторону, это хороший знак — значит, ворочается. Мертвецы не ворочаются.

— Ты прямо оптимист, — проворчала Велена.

Я уселся на кресло напротив, глядя на беловолосую эльфийку. Курносая, с тонкими бровями. Щёки впалые, но это от неестественной худобы… На щеках у неё были веснушки, тоже сильно побледневшие. Губы полные, овальные, над верхней губой выразительная родинка. Уши по-эльфийски тонкие и заострённые, но при этом кончики заметно оттопырены в сторону.

— Вятский развал ушей, — деловито сказала Велена.

Я вдруг прыснул со смеху.

— Развал-схождение…

— Что? — не поняла ведьма, — Борис, ты можешь быть серьёзным?

Каша с булкой, сдобренная компотом, растекалась по организму добротой, уничтожая мою нервную злость, поэтому я лишь улыбнулся.

— Могу быть и серьёзным, чего бы и нет. Так что там про развал?

— Она эльфийка с Вятки. Вообще ты не поверишь — она рыжая!

Я лишь хмыкнул. Да, поверить было трудно, судя по неестественно белому цвету волос.

— И зовут её — Елена, но она это имя не любит, у вятских эльфов оно звучит — Лели… Ну а я зову её — Леля.

— Вот прямо сейчас надо обо всём этом рассказывать?

— Не ёрничай! Она выжгла всю свою ярь, весь источник и покров, пытаясь спастись от чёрной волшбы. Твоя травница дело говорит — Леля смогла спасти свою душу, её разум остался цел. А я усомнилась в ней… О-о-о, Предтечи! Никогда себе не прощу! — голос Велены дрогнул, срываясь в рыдания.

— Так, женщина, давай без этого! — я поморщился, потирая лоб. Голову тоже потихоньку отпускало, каша с булкой вообще творили чудеса, окрашивая мир во все краски. Какое же счастье, что всё моё недомогание было от банального голода!

— Орф, мне надо с ней поговорить!

— Ну говори, я-то как тебе мешаю?

— Ты не понял, Борис. Мне нужно погрузиться в её сознание…

— Анна Павловна сказала, что её нельзя беспокоить.

— И она верно сказала, дурень! Тот, кто ни хрена не понимает в этом, может навредить! — Велена повысила голос, — Это моя ученица, и для спасения души она использует ту волшбу, которой я её научила! Мне нужно проверить, не допустила ли она ошибку, подбодрить её и ускорить процесс лечения!

— Вот только орать не надо, — вздохнул я, — Я так-то всегда за ускорение процессов… Можно же спокойно сказать, что надо сделать?

Велена объяснила, но перед таинственным обрядом я на всякий случай выглянул в задний двор. Приоткрыл дверь и присвистнул, узрев мою карету.

Она была едва похожа на тот потрёпанный рыдван, что я впервые увидел на Полуденной Горе. Мало того, что её починили и поставили на колёса, так теперь она была выкрашена в бликующий нежно-зелёный цвет, ближе к морской волне, и теперь краснела новым велюром на сиденьях.