Мы медленно пустили лошадей в сторону Качканара. После бешеной ночной пляски я вдруг остро ощутил, как же я на самом деле устал. Тело тут же вспомнило о всех своих синяках да болячках, и только и делало, что ныло. Единственной мыслью в голове замаячило желание просто поспать.

— Не думаю, что чистокровные сами оставят кого-то в живых из своих, — усмехнулся я и зевнул, — Им свидетели да языки не нужны.

— Так и было. Почти все умирали, корчась в муках. Кто-то просто скопытился, кто-то сгорел от источника своего же, а двое «всплеснули», в монстров обернулись, представляешь?

— Даже так?

— Да… Но одного какой-то лесной кабан раскурочил, раздавил прям об стену особняка. А второму, говорят, воевода лично башку снёс, да, Лука?

— Рукой, — добавил Лукьян.

— Это да… Барон Демиденко там мрачный, как туча. У него под носом, да целое гнездо чёрных колдунов! Граф Ефратов там со своей охраной, да и сама герцогиня Жлобина, многие дворяне на помощь подоспели. Ну, ты понимаешь, что это скандал…

— Да, у барона скандал за скандалом.

— И не говори, Грек! Да ещё священник там сразу демона учуял, и его следы в подвале нашли…

Я поморщился и отмахнулся. Если честно, меня всё это уже не волновало. Пусть барон нервничает, он вон на какой высоте сидит, вот пусть и волнуется.

Пусть думает, как смягчить этот удар по себе. Как выкрутиться, как спасти репутацию. Как отчитаться перед императором так, чтобы не слетела голова с плеч, и титула не лишиться.

Я вполне себе представлял, что и адвокат Ефратов, и герцогиня Жлобина ему в этом помогут. Демиденко оказался в щекотливой ситуации, после своих связей с купцом Грустным… Купца до этого убили на рынке, а тут теперь на его ферме обнаружилось такое. Злые языки начнут говорить, что сам же барон и убрал купца.

Демиденко сейчас уязвим, и Жлобина, насколько я её знаю, обязательно поможет, но выторгует для себя серьёзные преференции. Не просто смягчит сделку по шахтам, она такого подарка не упустит, но ещё и барона немного ограбит. И поделом ему!

Он выйдет сухим из воды, и от этого было, конечно, обидно… Впрочем, я не считал барона Демиденко таким уж своим кровным врагом. Ну просто мы не нравились друг другу, и он хотел меня упечь в темницу, да! Чего ж теперь, обижаться, что ли, на него?

Гадство!

— Что ты, Борис, как маленький, нюни распустил? — тут же съязвила Велена, — Сам же в графы метишь. Думаешь, когда титул озвучишь, будешь в другом болоте крутиться, в других законах?

Тут ведьма была права, и я улыбнулся. Либо я подтираю сопли и учусь во всём этом плавать, как рыба в воде, либо распускаю сопли и выше телохранителя никуда не лезу.