Перед этим случилась стычка дружинников с Денисом и Лукьяном. Кто-то подумал, что они пытаются прорваться к барону, чтобы убить его.

Потом, правда, выяснилось, что это Денис и Лукьян увидели, как меня, Грецкого, волочут какие-то стражники, словно преступника. Поэтому-то они и кинулись отбить, но те сразу достали оружие, и, слово за слово… Те стражники, кстати, под шумок исчезли вместе со мной.

Воеводу самого неплохо так приложило, и он сам не видел, что я сделал с мутантом. А его воины в первую очередь должны были прикрывать барона и княжну, поэтому до меня очередь у воеводы не сразу дошла. Дарью Никитичну дружинники быстро стащили с помоста и прикрывали, зажав спинами, поэтому и она не сразу докричалась до Платона Игнатьевича, который только и успевал отдавать приказы.

Вот так сумятица разрослась до невообразимых масштабов.

Следом начались небольшие народные волнения — те, кто убежал с рынка, передавал по улицам страшные вести. Как ни странно, на каждой улице история разительно отличалась, и где-то даже оказалось, что это Грецкий пытался убить и барона, и княжну, да и вообще всех…

Услышав эти россказни, я подумал, что, скорее всего, на этих улицах у меня просто было больше всего долгов. Ну и сразу стало понятно, почему меня по улице сопровождает такая серьёзная охрана.

А потом я узнал, зачем мы движемся к реке…

Беда, как говорится, не приходит одна, и волна паники прошла по Качканару ещё и с другой стороны города. Потому что впервые за многие десятки лет с Полуденного Рога спустился боевой отряд гномов и остановился за мостом через реку Выя. И требовали гномы, как ни странно, освободить Грецкого… О Копане Тяжениче вообще ни слова не молвили.

— Требуют меня освободить? — я искренне удивился, когда услышал, что меня ведут показать гномам, дабы уберечь Качканар от опасности.

— Ну не меня же⁈ — прорычал воевода, не выпуская из рук свой широкий короткий меч-каролинг, — Одни проблемы от тебя, Грецкий!

Я не стал продолжать спор, потому как это было всё равно, что переть против природной стихии. Платон Игнатьевич едва не кипел от гнева, и я не собирался становиться тем фитилём, который его взорвёт.

— А вот тут воевода прав, да, Грек? — Денис меня толкнул локтем, — Мы с тобой знаком всего пару часов, а уже проблем наловили, слышь, Лука? — и он, поморщившись, потрогал громадный фингал под заплывшим глазом.

У кивнувшего Лукьяна физиономия выглядела чуть получше, но шёл он слегка скованно. Видимо, ему по рёбрам достаточно настучали.

Воевода весело хмыкнул, услышав Дениса, и я подумал, что у этого ирокеза неплохой навык разряжать обстановку. Когда он назвал меня Греком, я и сам усмехнулся… Не самое плохое прозвище, если так подумать.