Как оказалось, новости о чёрной волшбе на рынке и о нападении гномов встретились где-то посередь Качканара, благополучно пересеклись, да ещё разные вести о Грецком объединились, мутировали… и потекли в разные стороны, зажив каждая уже своей жизнью.

Где-то Грецкий пытался убить гнома, и за это они пришли меня казнить. Где-то Грецкий привёл скверных гномов разрушить Качканар. Кажется, некоторые граждане, которым я был должен некую сумму, сразу же восприняли это на свой счёт и, говорят, в считанные минуты собрали пожитки и рванули из города.

А где-то даже рассказывали, что Грецкий пытался убить то ли барона, то ли княжну, и первым делом просто голой рукой задушил какого-то бедного орка, пылающего любовью к княжне и бросившегося защитить её.

— Ну охренеть, задушил, — я поднял руку с посиневшими пальцами.

— Не ной, Грецкий, времени нет! — рыкнул воевода, — Слава Богу, что тебя так быстро нашли. Мы-то тебя в крепости барона искали, а кто-то тебя отволок к городовым, в их поруб!

Что это за неизвестные стражники, Платон Игнатьевич пока не знал, и это его бесило. Потеряв сегодня в бою с мутантом несколько справных воинов, он и так был очень зол.

Потому что отряд гномов перед Качканаром, когда по указу императора крепкий мир с ними длился уже несколько десятков лет, был проблемой даже пострашнее, чем злоупотребивший чёрной волшбой орк. Барон, в чьих владениях случилась бы война с гномами, мог потерять в мгновение ока всё — и титул, и земли, и свободу.

Гномы и так со скрипом терпели укрепление Российской Империи на их Урале, и мир держался только на договоре, что империя не лезет в подземное царство, оставляя им независимость.

Насколько я понял, привилегии в договоре были только на стороне гномов — они в свою очередь активно могли посещать города и торговать с ними по бешеным ценам, да ещё накладывать вето на разработку каких-то шахт. А уж о том, что сами гномы покупали всё по низким ценам, да и вообще часто просто щедро одаривались, знал каждый.

Чего только стоила империи прокладка тоннеля недалеко от Чусового, вспомнили некоторые дружинники. Железную дорогу гномы почему-то совсем не переваривали, и напрямую до Качканара провести её пока не позволяли.

Может, гномов так не любили и опасались не только из-за их могучей силы, но ещё и из-за привилегий? Над положением гномов ещё следовало подумать и поподробнее расспросить кого-нибудь, я остро чуял, что тут какая-то тайна.

Что-то тут не сходилось — император посылает отряды в Сибирь приструнить строптивых огров на васюганских болотах, но при этом терпит строптивых гномов? Чем же они так особенны?