Выступают видные черносотенные монархисты, священнослужители, отставные генералы, представители купечества. Соль Земли Русской! Речи, речи, речи… Говорят много и охотно. Для волонтёров, для народа, для союзников…

… а вот и они! Везде видны представители Британии, Японской и Османской Империй. Последнее — непривычно и приводит в смущение рядовых представителей Союза Русского Народа. Противник, можно сказать, исторический… и нате! Союзничаем!

Публика попроще ворчала, не слишком привечая старинных неприятелей. Да и на новоявленных узкоглазых союзничков…

… косились! Особенно мальчишки. Право слово, поветрие какое-то!

Интеллигенция… да-да, среди Союза Русского Народа встречались и люди вполне образованные, да-с… Так вот, интеллигенция некоторым образом выказывала оптимизм по части новых союзников.

Старые-то, они насквозь известны… в том числе и умением переворачивать любую ситуацию в свою пользу. Европейцы!

Османы и японцы казались интеллигенции из Союза Русского Народа попроще, да и как иначе-то⁈ Известно дело, турки. Азия-с! Должны же понимать своё место⁈

Да и японцы… ну право слово! Маленькие, косоглазенькие, старательные… а офицеры, служащие во Владивостоке и Порт-Артуре, весьма лестно отзываются об услужливости и расторопности японской прислуги.

Возможная позиция Старших Братьев, муссируемая в прессе, нравилась некоторым образом даже тем, кто не слишком-то восторженно отзывался о грядущей Великой войне. Крови, конечно, будет много… рассуждали они, но ведь и куш какой! Худо ли, выйти на азиатские рынки и задружиться с османами?

… а что об этом думали сами японцы и османы, публику волновало мало. Должны же понимать своё место, верно ведь⁈

Балтийское море встретило волонтёров неласково, ворочаясь голодным по весне медведем и каждодневно пробуя на прочность тяжёлыми волнами железные бока корабля. Люди совершенно измучались, особенно нижние чины и иже с ними, перевозимые в трюме вместе с лошадьми.

Один из нижних чинов, ефрейтор Ганушкин, во время качки исхитрился упасть, ударившись виском об угол, и скоропостижно испустил дух. Ещё несколько человек поломалось, не имея привычки передвижения по узким и крутым корабельным трапам, тем более во время качки.

Генерал-майор Гурко[vi], командующий экспедицией как человек, вполне знакомый с будущим театром военных действий, хотя бы и на иной стороне конфликта, сделал унтерам весьма энергический выговор. Как уж там воспитывали унтера рядовых, добровольцы предпочитали не вникать.

Армейская общественность, ещё несколько лет назад не чуждая веяний либерализма, после известных событий стала смотреть на солдат как должно, а не с позиции чистоплюйствущей интеллигенции. «Дантистов» не то чтобы одобряли…