Стараясь ступать неслышно, я прошел в ту сторону, откуда доносился плач и оказался в таких трущобах, что и не описать. На подгнившей скамейке у полуразвалившегося дома сидела девочка лет десяти. Хотя она могла быть и старше: хронически голодающие дети не вырастают большими. Девочка гладила по голове мальчишку, видимо, брата. Он лежал на этой же скамейке головой на коленях сестры и, видимо, был в беспамятстве. Рядом на корточках сидела еще одна девочка, помладше. Она-то и плакала.
Картина эта в момент разнесла все мое благодушное состояние. Я присмотрелся еще и узнал мальчишку: тот самый газетчик, что запомнился мне в самый первый день. Оставить это я решительно не мог, но и что делать тоже не слишком представлял. Ну да и ладно: ввяжемся в драку, а там — по обстоятельствам.
Я сделал шаг вперед и кашлянул, обозначая свое присутствие. Старшая девочка подняла голову, младшая тут же замолкла и мгновенно метнулась за спину старшей.
— Кто ты? — нервно спросила старшая, что-то нащупывая в кармане ветхого платья. Нож? Вполне возможно.
Просчитать ситуацию было несложно. Дети, скорее всего, сироты. Пацан пытался работать, чтобы хоть как-то прокормить себя и сестер. До какого-то момента у него выходило, а сейчас… Да тоже гадать особо не нужно. Напали, избили, деньги отобрали. Что будет дальше? Разве что в приют идти, а то подберут добрые дяди, да пристроят к делу — деньги им на выпивку зарабатывать. Как-то случайно попал на передачу про Хитровку. Интересно было, но ужасов наслушался выше крыши. Здесь не Москва, конечно, но корыстных и безжалостных людей хватает.
— Меня зовут Владимир Антонович. Что с парнем? Живой?
— В беспамятстве, голову ему пробили. Эвон сколь кровищи натекло, — буркнула старшая.
На мой взгляд, «кровищи» было не так уж и много, но спорить было не к месту.
— В больницу его надо, к доктору, — осторожно заметил я. — А то еще помрет. И как вы потом без брата жить будете?
Мелочь, проникшись перспективой, снова принялась всхлипывать. А старшая, и без меня уже прикинувшая расклады, глянула на меня хмуро:
— А платить дохтуру кто будет? Ты, что ль?
— А хоть бы и я.
— А не врешь?
Вопрос был задан нарочито грубо, но я видел: в глазах девочки помимо угрюмого недоверия появились робкие лучики надежды. Теперь надо было ответить так, чтобы она уверилась. Только вот сработают ли здесь клятвы, ходившие среди шпаны в мое время? Не попробуешь — не узнаешь, рискну:
— Да чтоб я сдох! Хочешь, на зуб дерну?
Девчонка искоса посмотрела на меня и мотнула головой.
— Не надо. Верю.
— Тогда ждите здесь, сейчас схожу за извозчиком.