Когда я наелся настолько, что более при всем желании не смог бы съесть ни кусочка, помещица Томилина проводила меня до прихожей.

— Прощайте, господин Стриженов, — сказала она громко, видимо, для слуг. И тут же шепнула:

— Володя, мы еще увидимся?

— Вне всякого сомнения, — ответил я. — Твой адрес мне известен. Как только у меня освободится ночь или, хотя бы, вечер, я тут же пришлю записку.

— Ах, хорошо бы это случилось поскорее, — мечтательно закатила глаза Томилина.

И тут же строго потребовала:

— Обещайте держать наши отношения в тайне. Свет не одобряет подобных вещей.

— Разумеется, Настенька, — ответил я, поцеловал даме руку и вышел.

Ни к чему смущать хорошенькую барышню суровой жизненной реальностью. Пусть думает, что прислуга ночью ничего не видела, не слышала и не догадалась, чем занималась хозяйка в спальне с мужчиной, которого привезла к себе с бала. И прислуга эта, надо полагать, никогда не будет сплетничать со своими знакомыми кумушками о том, сколько экстазов пережила хозяйка за ночь. А эти кумушки, горничные каких-нибудь заклятых подруги госпожи Томилиной, ни за что не расскажут своим хозяйкам обо всем этом. И, конечно, не станут прибавлять ничего от себя.

В общем, по моим прогнозам, через три дня, самое позднее — через неделю, каждая благородная дама Тамбова будет осведомлена о моей невероятной мужской силе. А их мужья примутся усиленно стеречь своих супруг и, может, в качестве предупредительных мер, доставят своим женам несколько сладостных минут сверх плана. Какой кошмар!

Учитывая, что мы с Настенькой Томилиной уснули под утро, к пансиону я добрался незадолго до обеда. Меня ждали, можно сказать, с нетерпением. Двери мне открыла служанка, и я постарался тихонько прошмыгнуть к себе в комнату. На минуту мне даже показалось, что фокус удался. Но когда я через четверть часа, переодетый и выбритый, спустился с уложенным в пакет фраком, в гостиной собрались все квартиранты мадам Грижецкой во главе с самой домовладелицей.

Отнести пакет в лавку была послана горничная Глафира. Перечить хозяйке она не посмела и ушла, постаравшись выказать свое недовольство хотя бы внешним видом: еще бы, все самые интересные и свежие сплетни сейчас пройдут мимо нее. Ну да ничего, будет стимул скорее обернуться. А меня со всем возможным почтением препроводили в гостиную на мое законное место. Кухарка Авдотья внесла супницу с одуряюще пахнущей ухой из белорыбицы, а я вздохнул: сейчас поем, и начнется еще одна пресс-конференция.

Добрых два часа я почти непрерывно говорил, время от времени смачивая горло глотком воды. Наконец, любопытство постояльцев было по большей части удовлетворено. Меня выпустили из гостиной и я отправился к себе наверх собрать вещи.