Остановился, огляделся — трибуны неистовствуют. А народу-то полно! Публика кричит, свистит, ногами топает, руками машет. Эмоции, понимаешь ли, выражает.
Пока судьи решали, кто из оставшихся двоих финишировал раньше, я огляделся. В отдельной ложе заметил баронессу Сердобину, рядом с ней её злейшую подругу Оленьку Дорохину, в ложах попроще — смутно знакомые лица, скорее всего, встреченные давеча на балу. А ниже публика попроще. Ну, тут мне высматривать некого. Хотя… Вот в полном составе жильцы пансиона мадам Грижецкой. Даже тот толстяк, что осуждал гонки и ратовал за скачки. Да и сама безутешная вдова в своем обычном наряде, захваченная эмоциями толпы, что-то кричит. Я помахал ей, вызвав в ответ почти что мельничной частоты взмахи. Наверное, и крики были тоже, но за общим шумом их было не слыхать.
А вот у самого бортика три детские мордашки: Мишка, Машка и Дашка. И как просочились? Детей ведь не должны пускать! Но вот пролезли. Я на днях выдал им по полтиннику на карманные расходы. Вот их, наверное, и потратили на билеты.
Дети заметили, что я на них смотрю, заробели. Но зря, я им гонки смотреть не запрещал. Сумели пробраться — их счастье. Помахал им тоже. Сразу заулыбались, замахали в ответ.
— Господин Стриженов! — отвлек меня распорядитель. — Извольте подъехать к стартовой линии.
Все, эмоции побоку. Последний заезд, финал. И я собираюсь его выиграть. И ради призовых денег, и ради статуса, и ради самого себя: зачем, спрашивается, вообще выходить на гонку, если не собираешься победить?
Я на второй дорожке. Слева от меня незнакомый усач, на борту его мобиля надпись: «Товарищество 'Успех». Почему усач? Потому, что все, кроме пышных усов, закрыто шлемом и гогглами. Справа — еще один незнакомец, тоже в усах. Только если у «успешного» на верхней губе этакая густая щетка, то у правого усы гусарские, с лихо закрученными кончиками. На четвертой дорожке внешне стандартный мобиль товарищества «Скорость». Но внешность обманчива. Если до финала добрался, то в потрохах у него явно масса отличий от серийного образца. Покопаться бы в нем вдумчиво денек-другой… Только кто ж позволит!
Но все, стартер уже поднимает руку с револьвером.
— Финальный заезд! — объявляет он и давит на спуск.
Пых-пых-пых-пых, — неторопливо разгоняется паровик. И, что показательно, никто вперед не вырывается. Значит, у всех финалистов возможности мобилей примерно одинаковы, и все решит личное мастерство.
Почти наравне, плотной группой, ввалились в первый поворот. А вышли из него уже лесенкой. Вечная дилемма гонщика: внутренняя дорожка — меньше расстояние, но меньше и скорость. Внешняя дорожка — можно ехать быстрее, но и расстояние заметно большее. Дрифтовать здесь невозможно: справа-слева другие мобили, начну маневр, обязательно кого-нибудь задену, так что приходится лететь вместе со всеми, одновременно тормозя и одновременно разгоняясь.