Тереза, кашляя и всхлипывая, пролезла через окно. Острый край стекла распорол рукав блузки и кожу на предплечье, но она даже не почувствовала. Она вывалилась на асфальт, ободрав колени, и попыталась встать. Одна туфля-лодочка осталась в машине, другая сломалась, когда она приземлилась. Женщина сбросила её, оставаясь босиком на холодном, шершавом бетоне.

И тут она подняла голову. В той стороне, откуда она приехала, над горизонтом поднималось Нечто ужасное. Это был не просто гриб. Это была колоссальная, пульсирующая башня из огня, пепла и ионизированного газа. Она пронзала облака, уходя в стратосферу. Ножка гриба светилась изнутри дьявольским фиолетово-красным светом, а шляпка, уже начавшая расплываться, закрывала собой звезды.

Вашингтона не было. Там, где находился Капитолий, Белый дом, памятник Линкольну, ресторан «Ле Бернарэн», где сидел Алекс, там теперь был только бушующий ад.

— Нет… — прошептала Тереза.

Её мозг отказывался принимать картинку. Это спецэффекты. Это сон. Это декорация к самому дорогому фильму-катастрофе.

Но потом пришел звук. Ударная волна, преодолевшая расстояние за полминуты, ударила с силой тяжелого молота. ББУУУУМММ.

Земля содрогнулась. Терезу сбило с ног, бросило на асфальт. Порыв горячего ветра, несущего запах озона, горелой резины и чего-то сладковатого, запаха смерти, пронесся над трассой, срывая листву с деревьев, раскачивая мертвые автомобили.

Она лежала, закрыв голову руками, и выла. Не плакала, а именно выла, как раненое животное. Её идеальный мир, выстроенный по кирпичику из лжи, амбиций и компромиссов, был стерт ластиком истории.

Алекс. Она представила его лицо. Он, наверное, смотрел в меню. Или на часы, ожидая её.

«Нет. Ты же сама отказала, написав то небрежное сообщение».

800 килотонн. В эпицентре температура достигла миллионов градусов. Он даже не успел понять. Он просто испарился. Превратился в атомы углерода. Его руки, спасавшие жизни, его глаза, смотревшие на неё с любовью и укором, всё исчезло.

А она? Она предпочитала любовника. Циничного ублюдка, который знал. Ненависть, горячая и живительная, начала вытеснять страх. Маркус знал. Он предупредил. Значит, он жив.

Тереза медленно поднялась. Вокруг творился хаос. Трасса 495 превратилась в кладбище машин. Кто-то врезался в отбойники, кто-то друг в друга. Люди выбирались из машин. Крики, детский плач, истерический смех.

— Господи, помилуй, Господи Иисусе! — кричала какая-то полная женщина в окровавленном платье, стоя на коленях посреди дороги и простирая руки к огненному грибу.

Тереза пошарила в кармане. Телефона не было. Она оставила его в машине. Она вернулась к разбитому окну Теслы, сунула руку внутрь, порезавшись еще раз, и нащупала сумочку. Достала телефон.