Женщина посмотрела на небо. Оно было серым даже ночью. Звезд не было видно. Пепел. Он падал бесконечно, невидимой вуалью. Ученые говорили, что это надолго. Годы холода. Годы неурожаев.

Человечество выжило, но оно было смертельно ранено. Аргентина, этот последний оазис, тоже обречена. Ресурсы закончатся. Толпа внизу рано или поздно поднимется сюда, на 45-й этаж. Лифты остановятся. И тогда начнется настоящий финал.

Тереза сунула руку в карман своего дорогого, сшитого на заказ пиджака. Пальцы нащупали не смартфон, не кредитку. Они нащупали гладкий, холодный камень с дырочкой. Амулет Поти. «Куриный бог».

Единственное, что связывало её с реальностью. С той настоящей жизнью, где цена человека измеряется не рейтингами, а способностью подать руку и не отпустить её.

Она сделала глоток вина. Оно казалось безвкусным, как вода из болота. Но она проглотила его.

— Второй акт окончен, Маркус, — прошептала женщина своему отражению в темном стекле.

Её губы дрогнули в усмешке, но глаза оставались мертвыми.

— Начинается третий. Финальный. И боюсь, хэппи-энда в сценарии нет.

Внизу, где-то в лабиринте улиц, завыла сирена. Далеко, за рекой Ла-Плата, в тяжёлых тучах сверкнула сухая молния. Тереза Мэй, выжившая в апокалипсисе, убийца, спасительница, лгунья, стояла на вершине мира и чувствовала себя самым одиноким существом во Вселенной.

Но она стояла. Прямая, несгибаемая. Готовая завтра снова надеть маску, включить микрофон и лгать, глядя в камеру. Лгать, чтобы дарить надежду тем, у кого её не осталось. Потому что шоу должно продолжаться. Даже если зрительный зал уже горит.