— Limpo (Чисто), — буркнул санитар в жёлтом защитном костюме, лениво проводя старым дозиметром вдоль тела Терезы.
Прибор издал пару щелчков.
— Следующий!
Дальше начиналось самое сложное. Фильтрация. Огромный ангар, бывший таможенный склад. Внутри стоял гул голосов и стук печатных машинок. Компьютеры берегли или не было сети. Десятки столов, за которыми сидели аргентинские офицеры миграционной службы и военной разведки Gendarmería Nacional.
Тереза стояла в очереди к столу номер 4. Её сердце билось о ребра, как птица в клетке, но лицо оставалось каменным. У неё отсутствовал паспорт. Он сгорел вместе с «Теслой» и той, прежней Терезой. У неё имелся только пистолет, который она благоразумно выбросила в сточную канаву перед КПП, и камень с дырочкой в кармане.
— Следующий! — рявкнул офицер.
Она подошла к столу и села на шаткий стул. За столом сидел капитан лет сорока. Безупречная форма, выбритое лицо, запах одеколона, всё это казалось здесь чужеродным. Его глаза были холодными и уставшими. Он видел тысячи таких лиц каждый день. Тысячи лжецов.
— Документы, — произнес он на испанском, даже не глядя на неё, перебирая какие-то бумаги.
Тереза выпрямилась. Она медленно убрала с лица грязные, слипшиеся волосы. Расправила плечи, принимая ту самую позу, которую отрабатывала годами перед камерами. И в этот момент, в этом вонючем ангаре, произошла метаморфоза. Оборванка исчезла. Появилась Тереза Мэй.
— У меня нет документов, капитан, — ответила она на безупречном английском, с тем самым властным, слегка снисходительным вашингтонским акцентом, который заставлял министров нервничать. — Меня зовут Тереза Мэй. Я ведущая вечернего ток-шоу «Голос Нации» на канале GBN. Гражданка США. И я требую пропустить меня согласно международным конвенциям о статусе прессы.
Капитан замер. Его рука с ручкой зависла над бумагой. Он медленно поднял голову. Вокруг стола повисла тишина. Английская речь здесь была редкостью, а такая наглость от женщины, похожей на бродяжку, тем более.
— Тереза Мэй? — переспросил он, переходя на английский.
Акцент у него был сильный, но понятный.
— Та самая? Из телевизора?
— Та самая. Если у вас есть работающая спутниковая связь или доступ к архивам, вы можете проверить. Моё лицо знали миллионы. Я брала интервью у вашего президента два года назад.
Офицер откинулся на спинку стула. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было издевательства. Было удивление, смешанное с цинизмом.
— Миллионы мертвецов, сеньора. Ваша страна — это радиоактивный пепел. Ваш паспорт, даже если бы он был, сейчас стоит меньше, чем туалетная бумага, которой я подтираюсь. Ваша аудитория испарилась. Почему я должен пустить вас в мою страну? Аргентина задыхается. Нам нужны фермеры, строители, врачи, молодые женщины, которые смогут рожать. А не говорящие головы из мертвого ящика.