Влада вопросительно изогнула бровь, глядя на секретаря. Марина вздрогнула и опустила взгляд, но осталась стоять между Владой и дверью в кабинет её мужа, прошептав:

— Он меня уволит, если я вас туда пропущу.

А вот это уже было совсем за гранью понимания! Только пару дней назад Костя нахваливал свою секретаршу как раз за то, что она прекрасно справляется со своей работой. Пошутил ещё, помнится:

— Что я буду без неё делать, когда она в декрет соберется уходить.

Впрочем, Марина и сейчас делала свою работу хорошо. Ей было велено никого не пускать, вот она и не пропускала.

— Не уволит, поверь! Он слишком тебя ценит!

Владислава обошла девушку и резко, без стука, распахнула дверь.

От увиденной картины у неё перехватило дыхание.

На столе Орчанского, спиной к двери, сидела Екатерина — их стажер, у которой сегодня был последний рабочий день. Рыжая копна волос и татуировка на плече не позволяли сомневаться в том, что это была именно она.

Длинные ноги девушки были широко разведены в стороны. Чересчур узкая юбка-карандаш была задрана, оголяя худые ноги выше красной резинки на черных чулках, белая строгая рубашка расстегнута и спущена с плеч.

Лица Константина видно не было, но зато были видны его руки, сражающиеся с застежкой белого кружевного бюстгальтера на спине прелестницы.

— Орчанский, ну сколько можно! Тебе что, за всю жизнь так и не удалось освоить эту нехитрую науку? — Влада не удержалась от язвительности. — Не позорь меня, в самом деле! А то Катенька еще решит, что ты никогда этого не делал!

— Влада?

Изменник мгновенно убрал руки от тела стажёрки, резко встал со своего места и стащил ту со своего стола.

От неожиданности Екатерина взвизгнула и чуть было не упала, покачнувшись на своих высоченных каблуках. Ухватилась за предложенную ей руку, выровняла равновесие и только после этого отпустила Константина.

Нахалка спокойно накинула на плечи блузку, одернула юбку и, начав застегивать пуговки, повернулась к Владе лицом.

На лице прелестницы не было ни грамма стыда, зато там явно читалось превосходство от одержанной ею победы.

— А что ты здесь делаешь? Ты же собиралась домой. Я думал, ты уже уехала… — нес какую-то ерунду муж, не особо, впрочем, чувствуя себя виноватым.

Влада присмотрелась к мужу и даже огляделась — вроде не пьян, да и следов кутежа в кабинете не наблюдалось. А вот валяющийся на полу подстаканник для ручек и карандашей имелся — он-то, видимо, и был источником шума.

— Костя, вся кровь не к тому органу прилила? — Влада вернулась взглядом к супругу. — Ключи от квартиры твоей матери занесла, как ты сам же меня и просил. Но, смотрю, они вам уже без надобности, да? Здесь уже подписали договор на увольнение Катюши, да?