Я снова посмотрела на нее:
— Почему ты мне помогаешь?
Она молчала. Поджала губы, будто давилась эмоцией. И отчего-то казалось, что ей неловко. Наконец, пожала плечами:
— Надо помогать тому, кто попал в беду. Сегодня — ты помог. А завтра — может, и тебе помогут. — Она встрепенулась, как мокрая птичка: — Это называется «инвестиция». Вот так-то, подруга!
Норма натянуто рассмеялась, но этот смех скрывал глубокую затаенную печаль. Она, вдруг, вновь переменилась лицом:
— Мне никто не помогал. И это было… ужасно. Ведь бывают моменты, когда человеку обязательно нужна помощь. А ты… ведь сразу видно, что девка приличная, не шалава подзаборная. Не то, что я… Ты тут долго в одиночку не протянешь.
Я поднялась с пола, чувствуя, как от слез разъедает глаза. Обняла ее, поражаясь, насколько она маленькая и щуплая:
— Прости меня, Норма. Прости, что обидела тебя.
Она напряглась от этого объятия. Потом как-то робко положила ладонь мне на спину и замерла. Казалось, даже не дышала.
Наконец, отстранилась, и ее маленькое личико приобрело нарочито суровое выражение:
— Я ухожу на работу. Тебя запру. Вернусь вечером. По дороге куплю тебе одежду и обувку. Только на новье не рассчитывай. Какой размер?
Я растеряно пожала плечами:
— Обувь — 4S, кажется.
Я будто забыла обычные бытовые мелочи, забыла все, что касалось нормальной жизни.
Норма с готовностью кивнула:
— Ну, мне пора.
Я кивнула в ответ, но внутри все сжалось. Я боялась оставаться одна, боялась, что за это время что-то может случиться. Но выбора не было. Я кивнула, натянуто улыбаясь, и, сцепив зубы, смотрела, как закрывается за Нормой входная дверь.
Тишина была страшной. Меня вновь будто замуровали, перекрыли кислород, и в теле разливалась едва уловимая неконтролируемая дрожь. Будто где-то внутри работал маленький настырный моторчик. Ни голода, ни жажды.
Я на цыпочках прошла к столику в углу, заваленному всяким техническим барахлом. Огрызки проводов, целая коробка адресных чипов, разобранный галавизор, изломанные схемы и куча инструментов и детекторов, брошенных, как попало. Все это было мне чуждо, непонятно. Я была из тех, кто пользуется бытовыми вещами, не задумываясь, как именно они работают. Норма же, судя по всему, что-то соображала. Я опустилась на раскладной стул и замерла, опасаясь даже дышать, выдать свое присутствие. Понимала, что надо поспать, но боялась. Боялась оказаться в кошмаре, вновь открыв глаза. Хоть и понимала, что от меня самой сейчас мало что зависело.
Я запретила себе думать о Норме плохо, строить предположения и просчитывать несуществующие ходы. Сейчас я должна думать лишь том, как быть дальше. Иначе сойду с ума. Оставаться в Сердце Империи было опасно. Приближаться к дому — тем более. Хотелось только надеяться, что мама и Ирбис в безопасности. Я должна уехать. Но куда и как? И на какие средства? Для таких, как я, здесь было лишь одно место — Котлован. Полная сброда зловонная яма в семнадцатом пределе. Но слухи прочно связывали Котлован с Кольерами. И если это так — соваться туда равносильно самоубийству. Меня вернут Кондору, едва я зайду в туман. И от одной этой мысли я умирала, а грудь сковывало льдом. Что он теперь сделает со мной, если…