Дремота все же морила. Я забралась на лежанку Нормы, повторяя себе, что не буду засыпать, но, все же, проваливалась в черноту на короткие временные промежутки. Потом вздрагивала, открывала глаза, прислушивалась и присматривалась. Я чувствовала себя больной, измотанной. И очень несчастной.
Когда в очередной раз я открыла глаза, обнаружила себя в густых сумерках. Напряглась, когда послышался знакомый щелчок двери, даже перестала дышать. Наконец, увидела, как разгорелся летучий фонарь, и в проеме прихожей появилась маленькая фигура Нормы:
— Эй, подруга! Дрыхнешь, что ли? Или опять свалила?
Я села на кровати, чувствуя, как заходится сердце. Вот-вот оборвется. Молчала, лишь таращилась на нее. С какими новостями она вернулась?
Норма поспешно кивнула:
— Путем все, спокойно. По крайней мере, пока.
Она чем-то зашуршала в глубине тесной прихожей и прошагала мимо меня в кухню. Попятилась в дверях:
— Жрать хочешь? Сегодня гуляем! Кевин угощает!
Я лишь рассеянно кивнула, а она нахмурилась, увидев, что я не оценила шутку.
Норма выкладывала содержимое пакетов на стол, что-то мурлыкала себе под нос. Я встала в проеме, в рамке теплового экрана:
— Ты, правда, не обманываешь? Ничего подозрительного?
Она вновь покачала головой:
— Вообще ничего. Даже шнырей не заметила.
Я опустила голову:
— На то они и шныри, чтобы их не замечали.
Норма хохотнула:
— Это для тебя. А я таких деляг через квартал чую. Жизнь научила. Повторяю: совершенно чисто. Я так думаю, тебя просто не догадываются искать так близко. Ведь под самым носом — только руку протянуть.
Девчонка вытрясла последний пакет и снова засеменила в прихожую. Вернулась, сунула мне в руки лиловый сверток:
— Ну-ка, давай! Самой интересно: налезет или нет?
— Спасибо.
Норма хмыкнула:
— Ты не спасибкай, а напяливай.
Я размотала сверток на кровати. В нем оказалось лиловое платье с пояском, просторная теплая кофта, темадитовые туфли на маленьком каблуке. И белье, которого я так долго была лишена. Белье было совершенно новым, розовым, как крем. Я едва не разрыдалась, увидев мягкую ткань.
Все пришлось впору, Норма имела меткий глаз. Она улыбнулась, увидев меня:
— Ну, вот, совсем другое дело, подруга. А ты, оказывается, красотка!
А я едва не рыдала от захлестнувшей благодарности:
— Спасибо тебе.
Норма закусила губу, кивнула:
— Главное, чтобы все это было не напрасно, — даже ее голос переменился.
Повисло неловкое молчание. Норма, наконец, будто пришла в себя, подняла руку с зажатым прозрачным мешочком:
— Капанги, подруга!
Я даже охнула. Рот моментально наполнился слюной. Капанги! Я сглотнула: