— У них есть дрон в воздухе? — сразу, не ответив на приветствие, спрашивает Аким.
— Так точно, — Каховской указывает на белую точку на дисплее. — Вот он. Висит в этом квадрате с самого утра, — оператор обводит область на экране карандашом.
Урядник сомневается, что этот дрон единственный.
— И сколько до него?
— Одиннадцать километров, — сообщает Каховской.
«Одиннадцать километров…». На такой дистанции, конечно, ни одной ракетой, имеющейся в распоряжении его казаков, этот дрон не убрать.
— А как он меня в траншее разглядел?
Каховской и Володин переглядываются, и тут заговорил младший:
— Господин урядник, с такого угла он никак вас не мог увидеть в траншее. Траншеи-то у нас глубокие.
Это было так, траншеи тут и вправду отрыты хорошие. Но снаряд-то лёг очень близко, не будь у него закрыто забрало, так и контузию он мог получить.
Саблин молча смотрит на белую точку на экране.
— По мне сейчас был прилёт. Очень точно навели. Едва в траншею снаряд не залетел.
— Да нет… — операторы снова переглядываются, в их взглядах отчётливо читается сомнение, а старший Каховской качает головой: — Быть того не может. С этого дрона вас не могли заметить в траншее.
— Случайный, наверное, — предполагает Володин.
— Случайный, — повторяет Саблин, а потом добавляет: — На улицу выхо́дите — забрала закрывайте даже в траншее.
— Есть закрывать забрала, — за обоих обещает Каховской.
Он идёт на самый дальний пост, на шестой. По ходу заглядывая на каждую огневую точку вне зависимости, есть там казак или нет. Смотрит, всё ли в порядке, не осыпались ли стены, проверяет обзор из неё; если есть кто из казаков, то перебрасывается с ним парой слов. Спросит о воде, потом о количестве прилётов, потом когда у казака конец караула. И обязательно добавляет, чтобы забрала держали закрытыми и на посту не курили.
Теперь ему кажется это важным. Да, на посту нельзя курить, нельзя открывать забрало. Но он знает, что никто его эти приказы выполнять не будет. Он и сам, будучи рядовым бойцом, на посту покуривал.
Так урядник добирается до шестого блиндажа. И сразу замечает непорядок. Мятые пластиковые ящики из-под патронов, консервные банки, тряпки какие-то — и свалены прямо у входа в блиндаж. А там пылища! Сначала Аким подумал, что в накаты убежища ударил сверху снаряд. Но потом разобрался… Успокоился.
Кузьму Саблин знает с молодых лет, поэтому подчинённый приказной Клюев говорит со своим начальником по-простому:
— Вот, господин урядник, мы тут решили прибраться.
Теперь всё понятно, в блиндаже большая уборка. И, несмотря на пыль, урядник садится за стол, казаки прекращают пылить, а Клюев устраивается напротив, и тогда Аким ему говорит: