— О зачислении в разведотдел, — продолжает прапорщик всё с той же серьёзностью.
— Чего? А кого зачислять-то?
— Как кого? — удивляется Саблин. — Тебя, конечно. Ты и меня с Савченко вычислил, и что мне снится, знаешь; с таким-то талантом всяко тебе в аналитиках быть… — тут Саблин уже не выдерживает и начинает смеяться. Да так задорно, что даже Настя, расставляя посуду на стол, посмеивается вместе с ним.
— Ой-ой, вот так шутка! Не поперхнись только… — кривляется Сашка. — Ты глянь — и Акимка наш шутить, оказывается, умеет. Э-эх, а ещё командир называется, — Саня машет рукой. И видя, что прапорщик отсмеялся, он продолжает: — Ну так что, Аким? Идёшь ты куда-то с Калмыковым?
— Иду… — наконец произносит Саблин.
— Идёшь, — теперь Сашка говорит с заметной обидой. — И дело вам Савченко, наверное, выгодное придумал.
Прапорщик молчит, а Каштенков не отстаёт от него:
— Ну что… Ну… Аким… Выгодное дело?
— Да Бог его знает, — Саблин косится на жену, которая так и вьётся вокруг казаков, навострив уши. — Как пойдёт.
И тут Сашка задаёт главный вопрос, из-за которого и припёрся в гости к своему командиру:
— А раз дело выгодное, что же ты Калмыкова зовёшь, а не меня? Он тебе товарищ, что ли, боевой?
И Саблин опять ему отвечает серьёзно:
— Это потому, Саня, что шестнадцатого числа, с утреца, у тебя совещание у полковника.
Настя опять хихикнула, а Каштенков поморщился и говорит:
— Так не смешно уже, первый раз смешно, а второй раз не смешно…
— Так я и не шучу, Сань, — продолжает Аким серьёзно, но в то же время и буднично, — совещание у полковника будет, шестую сотню в полку формируют, мне первый взвод предложили, согласился, но шестнадцатого буду в отъезде, вот ты на совещание к полковнику и пойдёшь. Как заместитель командира взвода. Там офицеры соберутся полка, взводные, составы взводов будут прикидывать, регламент, оружие, транспорт… Всё как обычно, Сань…
И Саша, и Настя смотрят на него, рты раззявили.
Шестая сотня… Первый взвод… Совещание…
— Так ты, что, до шестнадцатого не вернёшься? — наконец произносит Каштенков.
— Я на Обь пойду, Саша, потому и Калмыкова с собой беру, он там налима промышляет.
— А третьим кто?
— Ряжкин.
— А его почему берёшь? — и опять в голосе Сани упрёк, обида.
— Далеко идти… А он радист, а по болоту лучше таскаться с рацией, — объясняет Саблин. И смотрит на свою жену, которая превратилась в слух, аж не шевелится, боится, что мужчины её выгонят с кухни. А ей так всё интересно.
— Молодец ты, — наконец с упрёком произносит Сашка. — Сам, значит, на дело интересное и денежное отправляешься, а меня в штаб, бумажки ворошить…